Книга Искатель, 2011 № 10, страница 82 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Сергей Криворотов, и др.

— Это здесь, — объявил Ярцев, указав надостаточно ржавую дверь в стене улицы.

Вошли. За дверью был двор. На двух веревках покачивалось белье, болтая тени по вытоптанной земле. Множество часто расположенных дверей в стене длинной постройки красноречиво свидетельствовало о том, что Ральфа привела бригаду в типичную ялтинскую халупу — чье-то владение с минимумом удобств по самой низкой цене.

Собака уверенно продолжила свой путь и тихо зарычала на третью дверь. Клюев на всякий случай достал пистолет, не тронув, впрочем, предохранитель. Пилипенко рывком распахнул дверь. Ральфа не удержалась и залаяла. Весь этот шум не произвел ни малейшего впечатления на того, кто спал на узком диване у стены.

Мужчина лет тридцати был давно не брит и вовсе не спал, как показалось вначале, а находился, что называется, «в отключке». Вырубился, значит. То, что он пил, ополовиненное, говорило о скромных доходах или потребностях этого человека. Простой таврический портвейн, правда, закупленный в неимоверном количестве. Жаров прикинул по числу бутылок, пустых и полных, что вместо всего этого шмурдяка можно было взять аж литр неплохого виски.

Когда человека все же растолкали, он первым делом схватил бутылку и присосался к ней. Никто не возражал: видавшие виды мужики понимали, что только так он придет в состояние вменяемости.

Двое оперативников тем временем провели короткий несанкционированный обыск, благо что в комнате размером два на три метра для этого не потребовалось особых усилий. Пистолет системы Браунинга просто лежал под тумбочкой. Пилипенко осторожно взял его в руки и понюхал. Кивнул, и это означало, что запах пороха оружие помнило хорошо.

— Ну вот, — сказал следователь. — Я полагаю, ты был кем-то нанят на работу. Но заплатили тебе, судя по всему, негусто.

Человек тупо уставился на браунинг, потом осмотрел помещение и только теперь увидел собаку. Казалось, он понял, что серьезно влип.

— Это не мое! — сказал он и быстро хлебнул еще глоток.

— Известное дело! — серьезно поддакнул следователь, а Клюев брезгливо вытащил из его рук бутылку.

— Поправился и хватит, — ласково сказал он.

— Нет, правда! — воскликнул пьяный. — Я впервые вижу этот браунинг.

— Вот и попался. Откуда ты знаешь, что это браунинг?

— Да что ж я, браунингов не видел?

— Где же ты их видел? — строго спросил Клюев.

— В кино, гражданин начальник.

— Почему говоришь «гражданин»? Ты что, сидел?

— Да в кино как раз так и говорят! Ладно. Не скроешь же от вас. Сидел по двести девяносто шестой.

— «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка из мотивов явного неуважения к обществу, которое сопровождается особой дерзостью или исключительным цинизмом», — процитировал Клюев упомянутую статью.

— Дело прошлое! — сказал задержанный.

Пилипенко брезгливо посмотрел на него. Сказал:

— Я, между прочим, не по «гражданину» вычислил. У вас, зеков, особое выражение лица. Даже цвет кожи какой-то... Золотисто-зеленый, как у гарбуза.

Он повернулся к младшим операм:

— Тщательно здесь всё проверьте.

Затем — к Минину:

— А ты знаешь, что делать с оружием. Отпечатки, время последнего выстрела и прочее.

Наконец опять посмотрел на пьяного, так и сидевшего на своей мятой постели:

— Вот таких, как ты, я особенно ненавижу. Честных работников ножа и топора.