Книга Искатель, 2011 № 07, страница 49 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Владимир Лебедев, и др.

С тех пор как Глеб пришел в себя, один чудовищный вопрос вертелся в его голове: перед глазами стояло лицо Джинна, идентичное лицу Зонгара, и он прокручивал версии одну за другой, но ситуация была выше любой теории: они были погребены в запечатанном склепе, и кто-кто, а Глеб уж очень хорошо представлял размеры и тяжесть лежащих над ними камней.

Он медленно осветил окружающее пространство. Вот ступень с темно-бурым мозаичным тюльпаном, над ступенью — ниша.

— Амфоры тут нет, — сказала Лара.

— Догадываюсь.

Глеб хлопнул себя по карману: так и есть — карман пуст. Арибаллический лекиф стоял в глубине ниши. Что-то звякнуло внизу, но Глеб был так поглощен своими размышлениями, что не обратил на это внимания. Глеб взял лекиф. Поверхность была гладкой, едва подернутой пылью. Значит, его поставили здесь совсем недавно. Глеб принялся рассматривать остальные предметы.

Маленький золотой канфар шестого века до нашей эры был на месте, а вот медного половника еще не было. Половник был младше канфара лет на сто. Подняв одну, другую керамическую тарелочку, Глеб уже точно понял в каком времени они очутились — это был самый конец пятого века до нашей эры.

— Вот что мы должны сделать, Лара. Я возьму лекиф, и мы перейдем в то время, когда Джинн уже был в амфоре, за несколько часов до того, как Зонгар вытащил ее. Он сделает это, будучи уверенным, что Джинн в амфоре. Но ты переселишь его в лекиф. Когда, уже в двадцать первом веке, я расчищу нишу, то лекиф с Джинном окажется уже в наших руках. Зонгар же, проникнув в музей, обнаружит пустую амфору.

— Согласна, — сказала Лара. — Это как раз то, что предотвратит все эти катастрофы с атомными станциями. Хватайся-ка за меня покрепче... Ай! Что это? — Глеб увидел, как расширились от ужаса ее зрачки: Лара смотрела на что-то, находившееся прямо за спиной Глеба.

Он оглянулся. Догадаться не стоило никакого труда.

— Все в порядке, Лара, — сказал он. — Это просто старина Гермон.

— Первый архонт Гермонассы, предками из Митиллены, остров Лесбос, — сказала по-гречески высокая худая фигура, поднявшаяся из углубления в полу.

— Я до смерти боюсь привидений! — взвизгнула Лара.

— Да? — удивился Глеб. — Вот уж не думал...

— А также мышей, лягушек... — прогудело привидение. — Как всякая человеческая жена.

Глеб понял тираду Гермона, удивившись, что курсовой зачет, который он спихнул когда-то левой ногой, оказывается, пошел ему на пользу.

— Еще я боюсь улиток, — добавила Лара по-гречески. — Но больше всего на свете я боюсь тебя и таких, как ты. Я просто вся дрожу, когда спускаюсь во все эти колодцы, где обязательно должен быть призрак, чтобы Джинн не чувствовал себя в безопасности.

— Ты о Зевсе, которого прячешь в кувшинах?

— Да как ты его ни назови: Зевс, Юпитер, Джинн — ничего от этого не изменится.

— Я предпочитаю говорить «Зевс». Так уважительнее.

— А вот моему другу, — Лара кивнула на Глеба, — больше понятно слово «Джинн». Кстати, я вот о чем хочу тебя спросить, Гер-мон... Видел ли ты в своем почтенном могильнике других людей?

— Сколько угодно! Здесь постоянно хоронят людей моего клана. Лет через полтораста склеп заполнится, и тогда его замуруют насовсем.

— Я не об этом. Видел ли ты тут таких, как я? Или вот — как он? Которые приходили и уходили.