Книга Искатель, 2011 № 07, страница 52 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Владимир Лебедев, и др.

Лара взяла несколько нот на волшебной дудке — чудесная древняя мелодия. Над горлышком амфоры потянулся легкий дымок, он уплотнялся, превращаясь в крошечную фигуру в лемурийских одеждах, которая совсем буднично, по-домашнему потекла в сторону лекифа.

— Стой! — неожиданно для себя вскричал Глеб.

Джин обернулся, зависнув на лету. Лара раздраженно двинула рукой: дескать, не мешай процессу, но было уже поздно:

— Да? — ответил Джинн странно высоким голоском.

— Ты ведь и по-русски можешь говорить? — спросил Глеб.

— Да на любом языке, если хочешь. Только вопрос: хочу ли я с тобой говорить, смертный?

— Хочешь! — сказал Глеб, быстрым жестом закрыв обе горловины. Лара усмехнулась:

— Если надо, он прожжет дыры в твоих ладонях.

— Не надо, — миролюбиво сказал Джинн. — Спрашивай, что угодно, если, конечно, запомнишь, пройдя через дежа вю.

— Я знаю, кто ты такой! Но откуда ты взялся?

Реакция была неожиданной: Джинн, запрокинув маленькую голову расхохотался.

— Я всего лишь Джинн из Лемурии, но не Сфинкс из Египта. Ты задал единственный вопрос, на который у меня нет ответа. Вот ты сам, например, можешь дать точный ответ на подобный вопрос?

— Но это же очевидно! У меня есть родители, я их знал...

— А если бы не знал? Был бы, например, подкидышем?

— Тогда все равно я был бы уверен, что у меня были какие-то родители.

— А если нет? У некоторых подкидышей развивается даже своеобразные психоз: они начинают думать, что вообще не имели никаких родителей. Считай, что у меня тот же самый психоз.

— Но существуют научные знания, и окружающие люди непременно скажут им, что у них должны быть родители.

— А если нет никаких окружающих? Если я появился, и все? И ни одного существа, подобного мне, никогда не видел? Откуда же я буду знать, кто мои родители, да и были ли они вообще? Да и возможны ли вообще существа, подобные мне?

Маленький Джинн сидел теперь на краю узкой горловины лекифа и, подоткнув полы халата, похожего на вечернее платье светской львицы, приготовился к обстоятельной беседе.

— Я могу приказать ему, чтобы он замолчал и схоронился в лекифе, — проговорила Лара. — Почему я этого не делаю?

— Тем более что и почтенная леди достойна услышать эту недолгую, но поучительную историю, — обернулся к ней Джинн, подняв палец. — Впрочем, историю-то нелепую, как сама вселенная.

...Когда-то давно во Вселенной, как вы ее называете, с большой буквы, не было ничего. Был только один я, кого вы упорно именуете Джинном. Он летел в черном пустом пространстве, в абсолютном, чудовищном одиночестве. Он ничего не видел, потому что у него не было глаз. Тогда он создал себе глаза, и в этот момент появились звезды. То есть звезды — это и есть глаза Джинна, мои глаза. Миллионы лет он летел от звезды к звезде, любуясь каждой, и это ему также наскучило. Тогда он создал себе тело, и это тело встало на ноги, на некую твердь. То есть, создав себе осязание, Джинн отделил твердь от хляби. Так появилась Земля. Джинн населил ее великим множеством тварей, с которыми было приятно играть, ездить и плавать на них верхом.

Но одиночество и от этого не исчезло, и тогда Джинн создал Зонгара, который был врагом его. Долгие годы Джинн и Зонгар враждовали друг с другом. Так и планета, и сама Вселенная приобрела хоть какой-то смысл.