Онлайн книга «Искатель, 2011 № 08»
|
«Учует конский дух, враз сожрет кобылу», — подумал Петр, завороженно наблюдая, как чудище водит рылом вправо и влево. Вдруг показалось ему, что в сенях скрипнула дверь, и он обмер, заледенел, не в силах пошевельнуться. «Неужто не запер?» — подумал он, чувствуя, как кровь отливает от сердца. Вот и снова скрипнула, уж точно теперь. Петр схватился за шпагу, но даже вытащить ее не смог — руки были словно чужие, пальцы отказывались повиноваться. Никто, однако, не входил, и шагов ничьих не было слышно. Петр бросил взгляд в окно — зверюга стояла на прежнем месте, наклонив уродливую башку к плечу, словно ожидая чего-то. Выхватив наконец застрявшую в ножнах шпагу, Петр бросился в сени. Никого там, по счастию, не обнаружив, трясущимися руками он накинул крюк и привалился к стене, тяжело отдуваясь. «Ничего нет на свете подлее страха, — сказал он себе. — От страха скорее сгинешь, чем от любой беды. Сколько ни готовься, сколько заранее ни крепись, а столкнешься с настоящим лихом и обомлеешь». «...Неспехи — к валахам, а лихо — к ляхам...» Жутко, жутко. Вот тебе и сказки, вот тебе и Юрьев день. Из огня попал да в полымя. Уж теперь ясно стало, что и туман неспроста, и дома пустые, и улица, в кольцо свитая. Угодил в ловушку колдовскую, как кур в ощип. Петр зажмурился, призывая все свое мужество. «Не пристало мне, как цуцику, под лавкой жаться. Звери или бесы, колдовство или морок — какой толк праздновать труса? Кто устрашился — тот без боя проиграл. Что будет, то будет, а доблесть при любом обороте должна остаться при мне». Сдвинув брови, Петр прошел в комнату и снова приник к окну. Несмотря на всю решимость, по коже его пробежал озноб. Широкий двор был полон тварей. Десятка два, не меньше, расселись прямо на земле, нетерпеливо царапая ее когтистыми лапищами. С длинных морд капала слюна, щетинилась на загривках лохматая шерсть. Туман выгнулся над собранием высоким куполом: видно было все до мельчайшей подробности, и невозможно было глаз оторвать от зрелища — словно занавес поднялся над театральной сценой. Совсем стало беспокойно и тоскливо от этого терпеливого выжидания. Сердце сжалось томительным, тягостным предчувствием, застучало глухо и сильно. И снова, снова перехватило горло от сознания чего-то упущенного, позабытого — как будто щекотал ухо чей-то неразличимый тревожный шепот, настойчивый, но бессильный, твердящий на все лады о какой-то только что позабытой вещи, какую забывать ни в коем случае нельзя... Точно завороженный, глядел он на двор, ожидая заодно с богомерзкими созданиями чего-то неминуемого и неотвратимого, что вот-вот должно было произойти. В раскрытую калитку вошел новый зверь — выше и мощней всех сидящих. Серая его шерсть отливала серебром, а шел он прямо, как человек, не сгибая спины и не касаясь, как прочие, земли передними лапами. За собою он вел растрепанную девчонку лет двунадесяти, в простом крестьянском платье и расшитой душегрейке. Девчонка следовала за ним послушно, не крича и не упираясь, стек-лянно тараща круглые глаза и обмякнув, как тряпичная кукла. Убегай, хотел крикнуть ей Петр, но, конечно, не крикнул, только медленно пошевелил губами, точно снулая рыба. Он крепко сжал эфес шпаги, чувствуя щекой, как воздух вкруг его становится горячим и душным, словно сама комната вместе с ним закипала гневом и негодованием. |