Книга Кровавые деньги, страница 44 – Фергюс Хьюм

— Они да, но не Ламберт, а он опасен.

— Опасен, только если Агнес согласится сбежать с ним, а она этого не сделает, – холодно ответил Пайн.

— Ну, деньги ее точно не волнуют.

— Ее волнует репутация семьи – чтобы ее сохранить, она отдала себя мне.

Сильвер пожал узкими плечами.

— Как глупы эти аристократы, – добродушно заметил он. – Даже если Гарвингтон разорится, у него все равно останется титул и достаточно средств на спокойную жизнь.

— Возможно. Но он согласился выдать за меня сестру не только ради своего состояния, – спокойно и со значением произнес Пайн.

— А? Что?

На лисьем лице коротышки застыл полный нетерпения вопрос.

— Ничего, – грубо ответил Пайн и тяжело поднялся на ноги. – Занимайся своими чертовыми делишками, ну и моими тоже. Возвращайся и покажи это письмо Гарвингтону. Я хочу, чтобы мое племя осталось здесь.

— Мое племя, – засмеялся Сильвер, вставая. Он так и вышел, с ухмылкой на лице. Интересно, что сказал бы Гарвингтон, узнай он, что его сестра замужем за чистокровным цыганом.

Пайн, в обличье торговца лошадьми, проводил секретаря к выходу из табора и смотрел ему вслед, и тут его тронула за плечо наблюдавшая за ним Халдея.

— Я пришла в твою палатку, брат, – сказала она с сияющими глазами.

— Что? Да! – Пайн отогнал мрачные мысли. – Авали, мири пен. Хочешь мне что-то сказать?

— Что-то золотое, брат, что сделает тебя и меня счастливыми.

— Золотое? Обручальное кольцо, сестра?

— Воистину, брат, если ты и правда цыган, а не язычник, за кого себя выдаешь.

Сильвер передал лорду Гарвингтону распоряжение своего хозяина, и, видимо, оно было выполнено – цыгане не получили никаких новых указаний насчет того, что им надлежит покинуть Аббатский лес. Лорд как следует поворчал – не слишком ли много берет на себя зять? Как землевладелец, он был очень против – зачем ему во владениях такой сброд? Но Пайн держал его на коротком поводке, и пришлось уступить, хотя непонятно, почему этот человек так благоволит цыганам.

— Ох уж эта его дьявольская филантропия, – с отвращением сказал Гарвингтон секретарю. – Пайн всегда так чудит, а благодарности ни на грош.

— Что ж, – сухо заметил Сильвер, – таков его взгляд на мир.

— Вот и занимался бы своими делами, – парировал лорд. – Я ведь в его дела не лезу, пусть и он не лезет в мои.

— У него закладная на вашу собственность, и он в любую минуту может ее отозвать, так что этот лес – вполне его дело, – язвительно заметил Сильвер. – Да и какой уж от цыган вред?

— Навредят при первом удобном случае. Будь моя воля, Сильвер, я бы всех их вздернул. Браконьеры и негодяи, все до единого. Я знаю, что Пайн всегда помогает лондонским мошенникам, но чтобы у него были какие-то дела с этой братией? Откуда ему вообще про них известно?

— Возможно, его просветил господин Ламберт, – ответил секретарь, решив, что подставить молодого человека совсем не вредно. – Он в Аббатском лесу.

— Да, я разрешил ему поселиться в хижине, и вот моя награда. Он лезет в мои дела вместе с Пайном. Почему бы ему не заткнуться?

— Я не говорю, что господин Ламберт что-то сказал Пайну, – мог сказать.

— Наверняка сказал, – с нажимом заявил Гарвингтон, и его пухлое лицо залилось краской. – Иначе откуда Пайну знать, ведь он в Париже. Я поговорю с Ламбертом.