Книга Кровавые деньги, страница 178 – Фергюс Хьюм

— Почему вы не попросите его сами?

— Он по какой-то причине, мне совершенно неизвестной, так зол на Пола, что не станет меня слушать. Попросите его принять меня в девять.

— В девять к нему придет этот молодой африканский вождь, – быстро ответила Элисон. – Лучше постучите к нему в восемь. Я скажу, что вы хотите с ним поговорить.

— О, спасибо, спасибо. Удивительно, что ваш отец имеет дело с этими черными чудовищами. Сначала этот жуткий маленький Нгвам, а теперь Фодио, который хочет испортить планы Пола.

— Про планы мистера Меркера я ничего не знаю, – резко ответила Элисон. – Я также не знаю, из-за чего весь этот переполох, потому что отец мне говорить об этом отказывается. Что до его общения с чернокожими, вы забываете: он миссионер и общается с ними по делу.

— Значит, всю свою доброту он оставляет для язычников, – огрызнулась донна Кристина, – и не делает никаких поблажек моему бедному Полу.

После этой раздраженной речи она медленно поднялась по лестнице в свою комнату на втором этаже.

Слова донны Кристины наполнили Элисон таким любопытством, что она сразу же отправилась к отцу – узнать, что произошло между ним и исследователем. Но мистер Уэлдон отказался говорить на эту тему, сказав лишь, что его подозрения относительно Меркера подтвердились. Он также отказался встречаться с донной Кристиной, заявив, что сказанное ею не изменит его мнения. Наконец, он велел дочери отправиться в театр и развлекаться вместе с мисс Сендел под крылом мистера Карвера, а его оставить со своими миссионерскими делами. Получив столь категоричное указание не вмешиваться в дела, которые ее не касаются, Элисон удалилась и до конца дня отца не видела – он заперся в своей комнате и беспрестанно писал. Он, конечно, пришел ужинать, но ел мало и отмахнулся от Джима, когда тот спросил, что его беспокоит. В чем бы ни заключалась причина, дело явно было серьезное – молодые люди редко видели миссионера таким взволнованным. Но поскольку мистер Уэлдон упорно держал язык за зубами и на вопросы отвечал с раздражением, пришлось оставить его в покое.

Мисс Сендел, милейшая старая дева и одна из самых жизнерадостных обитательниц Бан-хауса, приглашение развлечься приняла с восторгом. Но по доброте душевной она сожалела, что остальные постояльцы не могут составить им компанию.

— Хотя, думаю, переживать особенно не о чем, – болтала мисс Сендел, маленькая и похожая на птицу, ясноглазая и внимательная. – Донна Кристина нездорова, и миссис Кроншоу обещала посидеть за пасьянсом у ее постели, чтобы той не было скучно, пока не примет сонное снадобье. Ваш дорогой отец, милая моя, скорее всего, будет весь вечер писать в своем кабинете, видимо, у него работы невпроворот. Что касается миссис Ботторт и слуг, их, надо полагать, как обычно, развлечет этот странный маленький негр.

— Нет, – неожиданно ответила Элисон, – горничные идут в кино с Бартоломью. – Она имела в виду камердинера майора и мистера Уэлдона. – Они вернутся поздно. Миссис Ботторт останется совсем одна, если только не оставит свою маленькую служанку сидеть с ней или не станет запирать Нгвама в погребе в восемь часов, как обычно.

— Думаю, она не будет против, – весело ответила мисс Сендел. – Говорила, что у нее много дел по хозяйству. И все же немного стыдно, что мы идем развлекаться, а другие сидят дома.