Книга Второй, страница 31 – Сергей Медведев

Вечером того же дня Виктор позвонил Полковнику:

— Николая убили, соседа.

— И что? Сам виноват. Зачем надо было череп с костями над домом вешать. Я ему говорил, не надо, плохая примета. Ну вот и получил. Накликал беду. «БМВ» у уважаемых людей угнал. Но если хочешь знать мое мнение, то я скажу: бесполезный был человек. Вот ты, Виктор Сергеевич, обувью ведаешь. Жена твоя – спортсменка и медсестра запаса, при всех недостатках нужный человек. Максим – автомобилист, может починить любую машину. А он кто? Алкоголик, бесполезный человек. Военный пенсионер – лишняя профессия для нашего небольшого коллектива. Похороните.

— Уже! – доложил Виктор.

— У вас там уже, наверное, аллея героев.

В дневнике Виктор записал: «Леонид съехал, так даже лучше. Он был неглуп, говорил, философы живут дольше. Наверное, он прав. Но сам он не был философом. И за некоторые вещи ему пришлось платить дважды и по завышенной цене».

Виктор Сергеевич в дневнике назвал Николая Леонидом. Вдруг кто-нибудь будет его искать и найдет дневник.

Еще Виктор нарисовал портрет жены. Карандашный набросок. Жена получилась похоже и в то же время смешно. Виктор засмеялся. Вложил блокнот в полиэтиленовый пакет и вышел в сад.

Вечером Виктору позвонил Полковник:

— Предлагаю сегодня всем коллективом собраться на берегу и обсудить драматические события последнего времени. С меня выпивка, у Николая конфисковал, нашел у него пару ящиков водки. Устроим поминки и траурный митинг одновременно.

Обычно жители Маргаритовки собирались на берегу, рядом с брошенным много лет назад транспортным однопалубным катером «Дон-25».

Катер представлял собой симбиоз трактора и корыта, как если бы на дно корыта установили тракторные двигатель и кабину.

Еще в корыте поместились две деревянные скамейки, каждая на двадцать мест. Когда-то давно во время работы двигатель нагревался так сильно, что, прикоснувшись к нему, можно было получить ожог. Виктор Сергеевич вспомнил, что такие катера ходили по Дону и ему нравился их запах – запах раскаленного металла.

Катер стоял на берегу лет семьдесят, металлические детали проржавели еще в прошлом веке. «Дон» был чем-то вроде дворца культуры для жителей поселка, летней площадки.

Импровизированный траурный митинг начал Полковник:

— Хорошо, что мы все сегодня собрались здесь. Желающие могут выпить за упокой души усопших, стаканы я захватил из дома. – Полковник поставил рядом с ящиком водки разномастные стаканы, рюмки и кружки. – Вижу, что не все пришли. Где Наташа, кто-нибудь знает?

— К жениху в Металлистов поехала, – сказала Лида.

На самом деле Наташа никуда не уехала, сказать про жениха была ее идея. Она попросила Лиду сказать об этом бывшему мужу.

— Вот как, понятно, – удивился Полковник. – Продолжу. Надо время от времени собираться, беседовать по душам. Вот вы, наверное, осуждаете меня. Мол, я слишком жесток. Убийца! Виктор Сергеевич, наверное, считает, что я зря убил его коллег и зарезал соседа Колю. Поверьте, это не потому, что я такой злой или жестокий. Жизнь заставила. Мир жесток.

— За гостей однозначно не осуждаю, а Колю жалко. – Виктор Сергеевич посмотрел на пролетавшую чайку и перекрестился.

— Коля убил Леонидовых, он хороший, зря вы его ножом, а Вадик Леонидов сломал мне ногу, полгода прошло, а она не заживает, хорошо, что его убили, хотя лично я сначала бы его кастрировала, – пробормотала себе под нос немного пришедшая в себя после смерти своих мучителей Рита. Но Полковник услышал.