Книга Что мы знаем об устройстве этого мира?, страница 30 – Сергей Медведев

Бо́льшую часть рабочего дня Окошкин и Югов сидели молча, иногда отвечали на телефонные звонки и ждали: Югов – погони, Окошкин – фотографий с места преступления.

Взгляды Анатолия и Сергея часто пересекались в одной точке – на ягодицах Вики.

Лейтенанту Вике Пярт было двадцать семь лет. У Вики были такие светлые брови, что их можно разглядеть, только целуясь с ней. Но Вика целовалась редко, и ее брови толком никто не видел.

Пярт считала себя некрасивой. Говорила с прибалтийским акцентом, весила семьдесят пять килограммов при росте метр шестьдесят восемь. «Мать говорит, я некрасивая, но очень обаятельная. Хотя слегка великовата для худого мужчины. Впрочем, есть разные мужчины. Например, кавказские».

Сослуживцы Вики считали, что акцент придает девушке некоторую интеллигентность. Пярт была из деревни, но говорила, что из Тарту: «Я по распределению в вашем городе, и н-н-не понимаю вульгарные действия некоторых коллег – не надо лапать мою задницу, себе что-нибудь полапай».

Еще Вика говорила: «Моего парня зовут Мати, он ждет меня в Таллине, в следующем году он обязательно сюда приедет и набьет вам морду». Если Вику обижали без свидетелей, она могла сказать обидчику: «Иди на… или застрелю. Я не шучу».

От Вики всегда пахло осенним лесом. Это был ее дезодорант «Лесная красавица». Дезодорант был упакован в баллон размером с маленький огнетушитель – подарок от местной парфюмерной фабрики.

У Пярт всегда было полно двухкопеечных монет. Девушка жила в общежитии МВД, у нее не было домашнего телефона, а ей всегда требовалось куда-нибудь позвонить.

Николаю досталось место у окна. Хотя прохожих в окно было не разглядеть, понять какое время суток за окном все же было возможно.

Стол был двухтумбовым, покрытый зеленым сукном, поверх которого лежало толстое стекло. Николай понял, что еще недавно за столом сидел кто-то другой: под стеклом он разглядел календарь за 1984 год, две заметки из «Вечерки» – «Ростовское метро будет использоваться как бомбоубежище» и «Капитан Харламов: рискуя жизнью» со снимком, на котором, впрочем, нельзя было ничего рассмотреть.

В ящике стола Филимонов нашел и множество фотографий – мужчин, женщин, молодых, старых. Всего пятьдесят три штуки.

Филимонов догадался, что на фото подсудимые, подозреваемые, свидетели и прочие граждане, так или иначе попадавшие в поле зрения бывшего хозяина стола – Юрия Харламова.

На некоторых фотографиях люди безмятежно улыбались. Судя по всему, эти снимки были сделаны до того, как модели познакомились с правоохранительными органами.

Некоторые люди были запечатлены в момент ареста: на их лицах были страх, недоумение. Но иногда – улыбка, потому что они привыкли: когда тебя фотографируют, надо улыбаться.

* * *

На некоторых карточках люди были печальны и растерянны. Так бывают печальны и растерянны люди, которых неделю назад заподозрили в чем-то нехорошем. Они прожили под подозрением уже неделю, и вера в торжество справедливости начала в них угасать.

В ящике стола лежали и другие фотографии: на них был изображен, видимо, сам Харламов – седой мужчина пятидесяти лет. Вот он на отдыхе вместе с сослуживцами. Вот Харламов, Сергей и Толик на шашлыках, вот все они, включая Вику, на субботнике, выкорчевывают деревья на четвертом этаже милицейского здания – Виктория смеется и гладит Харламова по голове, он смотрит на нее и улыбается. Вот Сергей, широко раскрыв рот и закрыв один глаз, делает вид, что опустит руку на Викину грудь. Вот все они на первомайской демонстрации, Анатолий обнимает Вику за талию. Она, закатив глаза, пытается освободиться от мужчины. Вот Юра из горлышка пьет водку. Подтянутый мужчина. Видно, что следит за собой. На всех фотографиях Харламов выглядел безупречным.