Книга Энигма, страница 166 – РуНикс

Любовь, глубокая, настоящая любовь – бессмертна.

Неделя после благотворительного вечера пронеслась в вихре событий.

Каз в общей сложности собрал огромную сумму в сто миллионов за всю коллекцию, не считая двух работ, которые оставил себе. Он пожертвовал деньги на благотворительность и принял приглашение матери Салем провести конец года вместе.

Странно было видеть его в доме, где Салем выросла, но неловкость перекрывалась осознанием, что Каз впервые за долгое время проведет это время года в окружении любви. Они оба были так одиноки, что совместная жизнь только пошла им на пользу. Осознание его любви все еще было для Салем чем-то новым, но уже непоколебимым – как и ее собственная уверенность в своих чувствах.

Мама тоже полюбила Каза, хотя познакомилась с ним совсем недавно. Селина Салазар взяла его под свое крыло, и Салем задумалась, как бы мама отреагировала, узнай она, кто он на самом деле. Может, ей лучше никогда и не знать.

Они провели вместе неделю, а после Нового года вернулись в кампус. Салем знала, что Казу предстояло встретиться с Бароном и заняться, чем должно. Ей это не нравилось, но не то чтобы у него имелся выбор. Поэтому она предпочла хотя бы оставаться рядом, вернувшись вместе с ним.

Жилой корпус в основном пустовал, большинство студентов разъехались по домам. Было странно, почти жутко оставаться одной в здании, когда Каз ушел на встречу с Бароном, взяв с Салем обещание не следовать за ним, предупредив, что в ином случае ей может грозить опасность.

Она не стала его преследовать, но собиралась провести собственное расследование. Может, Каз и хранит от нее секреты, но она тоже не все ему рассказала. В ночь после Нового года на небе светила полная луна, и Салем собиралась отправиться к маяку, чтобы попытаться отыскать зацепки.

Салем выскользнула из здания, одетая во все черное, убедившись, чтобы главная дверь не скрипнула.

Снег устилал землю под ногами, и Салем пожалела, что нет способа скрыть отпечатки подошв, чтобы никто не смог отследить ее путь. Пробираясь через кампус под ярким лунным светом к главной улице, которая должна была привести ее к маяку, Салем куталась в куртку. Дело было не столько в ледяном, пронизывающем ветре. Сколько в том, что в это время ночи окутанное тьмой и припорошенное снегом окружение напоминало город-призрак, нечто застывшее во времени на века.

Будь Салем суеверной, узрела бы в этом зловещее предзнаменование.

Тени казались живыми, и она, не теряя бдительности, шла по улице, дыхание паром вырывалось перед лицом, снег хрустел под ботинками, отчетливо отдаваясь в тихой ночи. Хотелось бы Салем передвигаться бесшумно, но она не обладала ни навыками, ни подходящими для этого условиями.

Когда башня появилась в поле зрения, ее сердце забилось сильнее. Она свернула и направилась по склону к скале, радуясь, что маяк не работает. Единственным источником света служила луна, такая же, как описывала ее прабабушка.

Салем дрожала – от холода, от ужаса, от неизвестности, она сама до конца не понимала. Она просто дрожала на протяжении всего пути, пока наконец не остановилась перед входом в высокое внушительное сооружение, жутко выступающее из острых скал.