Книга Ищи дурака, страница 66 – Харлан Кобен

— У всех, но не у тебя, – говорю я. – Ты само совершенство.

— Кажется, кое-кто меня идеализирует. И я сказала «освободиться от прошлого», а не сбежать от него. Только вот какая штука. Знаю, тебе пришлось пережить много всякого-разного. И мне тоже. Но все это привело нас в то место, где мы с тобой, я и ты, находимся здесь и сейчас. В ином случае у меня сейчас не было бы ребенка и самого замечательного в мире мужчины. А ты замечательный, Сами. Так что ошибки, боль, даже смерти – возможно, все это чему-то нас научило.

Ладонь Молли по-прежнему лежит у меня на груди. Я накрываю ее своей, и наши пальцы переплетаются.

— А вдруг, – говорю я, – то, чему это меня научило, – то, что делает меня замечательным, – это невозможность отпустить прошлое?

— Туше́, – произносит она после секундного молчания.

— Ты хочешь во Флориду? – спрашиваю я.

— Ни за что.

— Тогда вопрос закрыт, – говорю я.

В пять утра я наконец засыпаю, а ровно в шесть с плачем просыпается Генри. Я шепчу любимой на ушко, чтобы не вставала, я сам обихаживаю малыша, и Молли, негромко всхрапнув, вновь закрывает глаза. Я свешиваю ноги с постели, беру с прикроватной тумбочки телефон и иду к Генри. Мой сын – спокойный ребенок. Даже сейчас его плач звучит скорее успокаивающе, чем тревожно или пронзительно; кажется, малыш хочет аккуратно разбудить родителей, а не заставить вскочить с постели и бежать к нему. Как только я склоняюсь над кроваткой, Генри понимает, что сейчас о нем позаботятся, и мгновенно перестает плакать. Он улыбается мне и что-то лепечет, и я растекаюсь сладкой лужицей от умиления. Достаю малыша из кроватки, меняю ему подгузник, несу в кухню и сажаю в детский стульчик. Чтобы чем-то занять его, пока я буду готовить завтрак, кладу на подносик несколько разноцветных кукурузных колечек и проверяю телефон.

Первые два сообщения от Артура, и пришли они в 06:04.

Первое из них гласит:

Чур, гонца не убивать.

Ничего хорошего это не предвещает. Я прокручиваю экран вниз, ко второму сообщению.

По просьбе Теда Грейсона пересылаю тебе его сообщение. «Передайте Кирсу, что я хочу показать ему одну улику. Пусть подъезжает к дому моей матери по адресу: 198B Сити-бульвар на Стейтен-Айленде. Я буду дома весь день. Хорошо бы он позвонил заранее, чтобы я знал, когда его ждать».

Нажимаю на кнопку «Ответить» и начинаю набирать ответ Артуру:

Почему я должен к нему ехать? Пусть сам ко мне едет.

Три пляшущие точки говорят мне о том, что Артур набирает ответ. Вскоре он приходит.

Он взял на себя уход за умирающей матерью. Ей осталось совсем недолго.

Меня не волнуют ни Тед Грейсон, ни его умирающая лживая мамаша. Чтобы выразить свои чувства, я набираю: «Как трогательно. Щас расплачусь» – и завершаю свою реплику рыдающим смайликом, но не нажимаю «Отправить», а вместо этого стираю все в неожиданном приступе зрелости и набираю все заново:

Если у него есть какая-то улика, почему он не сказал мне об этом вчера?

Я задал такой же вопрос.

И что?

Его ответ:

На нее можно посмотреть только у него дома. Не в офисе.

Я снова строю гримаску. Потом смотрю на Генри. Он тоже хмурится, копируя мое выражение. Я смотрю на него и говорю:

— Нормально, да?

Генри заливается хохотом.

Телефон тренькает. Очередное сообщение от Артура.

Так ты подъедешь к нему или нет?