Книга Рассказы, страница 903 – Тим Каррэн

Казалось, дом отсоединился от реального мира, помещенный под пыльный стеклянный колпак.

Поэтому, когда из гостиной донесся звук, он показался очень громким. Ошибиться было невозможно: звук напевал мужчина. Напевал с тем довольным видом, с каким люди делают то, что любят, что приносит им огромную радость, — женщина, перелистывающая фотоальбом, или мужчина, раскладывающий снасти в ящике для рыбалки.

Хм-хмм, хм-хмм, хм-хмм…

В этом не было абсолютно никакого музыкального ритма. Это было совершенно плоско, совершенно беззвучно.

Это глупо, — сказала себе Гейл. — Что с тобой не так?

Она шагнула в гостиную, и жуткая, зловонная вонь серы чуть не сбила ее с ног. У камина, опершись на полку, стоял мужчина. Он разглядывал фотографии близнецов — Кэйдена и Кэссиди, застывших в благоговейном восторге на Рождество, или запечатленных на их пятилетии, шумно отмечаемом в "Чак & Чиз", — и довольно напевал себе под нос. Он был высок, почти истощен, одет в черный костюм из акульей кожи и остроносые лакированные туфли с серебряными набойками на носках. Его лицо было совершенно белым, совершенно бескровным и… совершенно ужасным.

— Добрый день, прекрасная леди, — сказал он маслянистым, вкрадчивым голосом. — Я как раз любовался вашим милым маленьким домиком и вашими славными пухлыми детишками. Особенно детишками.

Он сардонически улыбнулся, произнеся это, его губы были припухшими и сочными, как очищенные змеи, с них стекала капелька слюны.

— Кэссиди — девочка, а Кэйден — мальчик. Хорошие имена. Очень современные, очень шикарные, очень модные… никаких Джонов и Мэри для ваших детей, а? Мне это нравится. Идти в ногу со временем и отвергать старые обычаи. Я вообще не люблю библейские имена.

Все тело Гейл дрожало. Колени будто наполнились водой, лодыжки стали резиновыми. Кровь отхлынула от головы, и ее замутило.

— Убирайся к черту… убирайся к черту из моего дома.

Он покачал головой.

— Боюсь, что на данный момент это невозможно. Я останусь, сердце мое, а ты будешь сидеть.

Как это произошло, она не была уверена. Казалось, она моргнула — и вот она уже сидит. Ее задница плюхнулась на диван, и она не помнила, как оказалась там.

— Кто ты? — услышала она свой голос.

Он обдумал это, постучав длинным белым пальцем по подбородку.

— Ах да… кто же я? Что ж… скажем, я — мистер Ножичек. Недурно, а? Мистер Ножичек! Вы знакомы с мальчишеской игрой на удачу с ножичком? Ну вот, пожалуйста. Я был многими людьми, мистером Блэком и мистером Уайтом, мистером Фишем и мистером Гейси… но мистер Ножичек мне действительно нравится. Очень напевно, а? Есть в этом что-то сказочное, не находите? Мистер Ножичек. Ла-ла-ла-ла.

Он был безумен. Какой-то чертов псих, сбежавший из психушки, — решила она. — Нужно подыграть ему, ублажить его, выпроводить из дома, пока дети не вернулись.

— Однажды я наблюдал, как два мальчика играли в ножичек, — продолжил он, коснувшись скелетообразным пальцем кончика носа. — Один из них случайно вонзил себе нож в ногу. Когда потекла его кровь, я понял — он мой. Я засолил его в пластиковом пакете на три дня в смеси холодной воды, кошерной соли, имбиря, корицы, гвоздики и дробленого черного перца. А потом медленно зажаривал его двенадцать часов. Он был нежным, сочным и абсолютно восхитительным!