Книга Рассказы, страница 592 – Тим Каррэн

Он не смел шевельнуться, опасаясь, что гремучник услышит даже самый тихий звук. Через некоторое время грохот удалился и растворился в буре. Вуди выдохнул и вытер пот с лица.

Но он вернётся, плохой мальчик, и ты это знаешь, — пообещала Аделия.

А потом принялась хохотать, снова и снова, наполняя его череп безумным хохотом, пока он не закричал.

В тесных пределах угасающего сознания Эбби управлял главным образом звериный инстинкт. Она делала всё, что требовалось, чтобы остаться в живых. Но какая-то разумная часть мозга всё ещё работала. Она наблюдала. Училась. И наконец поняла.

Здесь была закономерность.

Всякий раз, когда Вуди возвращался из очередной вылазки за припасами, Аделия пробуждалась от оцепенения и приходила в возбуждение.

И тогда начинались пытки.

Эбби заставляли танцевать, ползать и разыгрывать представления.

Всегда именно тогда.

Но потом, когда она лежала на полу, задыхаясь и избитая, Аделии приходилось отдыхать. Копить силы для следующего круга унижений. Её безумные забавы требовали энергии — огромного количества энергии. Беда была в том, что к тому времени, когда Аделия наконец отдыхала, у самой Эбби уже не оставалось сил на побег.

Как сейчас, например.

Избитая, в синяках и порезах, Эбби лежала в разорванном, залитом кровью платье. Разум хотел провалиться в небытие, но нужно было сосредоточиться. Собрать остатки сил. Вуди ушёл. Сейчас был единственный шанс. Ещё один сеанс истязаний Аделией мог непоправимо искалечить её.

Стиснув зубы от боли в содранной коже и измученных мышцах, она поползла на животе к двери, словно змея. Через каждые несколько футов останавливалась. Прислушивалась. Ждала. Потом двигалась дальше. Через десять минут такого мучительного, бесшумного продвижения она добралась до двери.

И оказалась на свободе.

Аделия впала в ярость.

В кровавое исступление беспредельного гнева. Вися на своём штыре, она содрогалась и тряслась, скребла пальцами, скрежетала зубами, а саваны вокруг неё шуршали, как занавеси в покойницкой. Чем сильнее становилась её ярость, тем страшнее бушевала буря внутри убежища: бутылки разлетались вдребезги, полки рушились, коробки с сухими припасами взрывались, крышки сундуков распахивались и с грохотом захлопывались. Кукольные руки и ноги срывались со стен и летели в Вуди, словно снаряды. Оторванные кукольные кисти жестикулировали в воздухе.

Моя игрушка! Моя маленькая шлюха! Она исчезла! Ты дал ей сбежать, мерзкий ползучий червяк! Найди её! Приведи ко мне связанной, с кляпом во рту! — вопила Аделия. — Я хочу её! Хочу сейчас же! Ступай и приведи её, не то я сама за ней отправлюсь!

Вуди надел противогаз, пальто и перчатки. Выбежал в пыльную бурю, кружившую с невероятной скоростью. Приходилось всем телом подаваться вперёд, иначе ветер сбил бы его с ног. Раскалённые потоки били со всех сторон, сталкиваясь друг с другом. Пыль стояла густая, как гусиный пух.

— ЭББИ! — закричал он. — ЭББИ! ТЕБЕ НЕ УЙТИ! ОНА СРАВНЯЕТ ВЕСЬ ГОРОД С ЗЕМЛЁЙ!

Здания вокруг дрожали, осыпались и рушились, разбрасывая обломки во все стороны. В воздух взлетали кости. Машины переворачивались. Деревья раскалывались надвое. Земля содрогалась, в ней разверзались огромные рваные трещины, поглощавшие развалины.

Вуди понимал: теперь всё идёт к концу.