Онлайн книга «Рассказы»
|
— Стоп, — тихо говорит Чувак, и все напрягаются, как пружины. Они знают, что он что-то заметил. Тон его голоса говорит сам за себя: — Что-то шевельнулось. * * * — Собака, — ворчит Пшеница под нос. — Это ебаная собака. — Вот и все, — говорит Говнюк. Надежда в его голосе почти разрывает сердце; она могла бы выжать слезы из камня. Ему осталось меньше двух месяцев, и он хочет, чтобы они прошли легко и гладко. Не хочет домой в мешке или без полного набора конечностей и яиц. Два месяца. Он уже мечтает о днях, когда их станет меньше десяти. Бешеная Восьмерка тоже выглядывает из-за стены, сканируя темноту своим пулеметом М249 SAW. У него полный боекомплект, и он отчаянно хочет его выпустить. В тихие ночи, когда другие пытаются вздремнуть или расслабиться, Бешеная Восьмерка все еще на войне, говорит о своем оружии, что он может с ним сделать, как это инструмент любви и смерти. Как он должен опустошать его каждый день, иначе не удовлетворен. Он будет трещать об этом, пока кто-нибудь — обычно Простак или Гетто — не скажет, что это звучит, будто он про свой член говорит. — Дай мне силуэт, о милосердный Боже, — бормочет Бешеная Восьмерка. — Хоть один силуэт, чтобы я мог его завалить во имя твоей славы. — Заткнись, ты, чокнутый, — говорит ему сержант Пшеница. Он осматривает улицы через свои приборы ночного видения, похожий на лупоглазого марсианского захватчика. — Ничего не вижу, — говорит он. — Нет… подожди, — тихо бормочет Бешеная Восьмерка. — Что-то… видел, как что-то шевельнулось… клянусь. Хочешь, я встряхну кусты? Покажу неверным руку Господа всемогущего? — Держи огонь при себе, пока я не скажу. — Вы, ребята, понимаете, что вы дергаетесь из-за каких-то собак, да? — спрашивает Простак. — Они просто голодные. Не наелись раньше, вот и вернулись. Погрызут и уйдут. Успокойтесь. — Он прав, — говорит Пшеница. — Всем остыть. Вы шумите, как десять обезьян, трахающих ведро. Но Чувак не уверен — он что-то слышал там. Что-то, что не имеет смысла: жужжание, похожее на крылья огромного насекомого. Мерф хмыкает. Сигарета висит у него во рту, пока он держит М4 в боевой готовности. Как и Бешеная Восьмерка, он всегда готов стрелять. Кажется, ему это нравится, будто все его жизненные разочарования и обиды воплощены там в виде хаджи, и он не успокоится, пока не перебьет их всех. У него гранатомет М203 под стволом М4, и мало что в жизни приносит ему столько радости, как стрельба из него. Когда дерьмо летит, и вокруг рвутся снаряды, он чертовски взволнован, точно отправляя гранаты на вражеские позиции. Как фанат баскетбола радуется трехочковому с половины площадки, буя! Однажды Чувак спросил его, почему он так мало говорит. Мерф ухмыльнулся и сказал: — Когда я заговорю, враг меня услышит. Можешь быть уверен. Я здесь, чтобы говорить с ними. Чуваку это понравилось. Это было как дешевая фраза из дурацкого фильма с Чаком Норрисом. Сценаристская чушь. Такая мозговая ерунда, которую придумывает человек, никогда не бывавший в боевой зоне. — Что там? — спрашивает Простак. Но Чувак не уверен. Что-то там не так, и это заставляет его яйца сжаться, а кожу на животе покрыться мурашками, как перед контактом с врагом. Он ничего не видит в прицел, но это не значит, что там ничего нет. — Думаю о той сумасшедшей старухе в Фаллудже, — говорит Простак раненым голосом. |