Книга Истина звезд, страница 57 – Анви Рид

— Куан убил Далию… – прошептал Юстин. Сэльмон, не расслышав его, закряхтел что-то в ответ. – Гнев ушел, потому что она мертва? Сделке конец!

— Опять вы бредите, господин. Да что за напасть такая… – бубнил Сэльмон.

В тот день Юстин впервые за долгое время искренне улыбнулся, обрадовавшись тому, что все это закончилось. И плевать, что он заперт в темнице, плевать на смертный приговор – он смеялся и хлопал в ладоши.

— Наконец… – повторял Юстин, – наконец я свободен!

Но злость, быстро сменяющая радость, заставляла его сомневаться в этом. Наверное, Сэльмон прав, и ему все-таки нужен лекарь душ.

На пятый день заточения, когда Ренрис спустился в темницу и спросил про голоса, Юстин понял, где на самом деле скрывался Гнев. Тень переметнулась к новому правителю. К тому, кто сильнее. К тому, у кого в руках была власть. И от этого в груди потяжелело, будто горячий деготь залил внутренности.

«Далия еще жива, – догадался Юстин. – Я все еще должен теням убить ее».

Радость или горе принесли эти мысли, он так и не понял. Но душа, которая начала было цвести, вновь завяла и сгнила, а гнев превратил все нежные бутоны в компост.

— А знаете, господин, – хватая ртом холодный ночной воздух, сказал Сэльмон, – когда я увидел вас впервые, то подумал, что быть вам помощником конюха.

Пленники уже готовились ко сну, поудобнее укладываясь на сено после совсем скудного ужина.

— Не думал я, что вы станете так близки с королевской семьей. Весь двор был поражен, и, признаться честно, мы смели осуждать вас за спиной.

Юстин молча слушал. Уставившись в потолок, он смотрел на черную плесень, которая покрывала камни.

— Долго мы не хотели вас признавать. – Сэльмону нужны были длинные паузы, чтобы восстановить дыхание. – Да и принцессе лучше бы выйти замуж за северного принца. Королевская кровь не должна мешаться с крестьянской. Не нравилось нам это, не нравилось. – Он тяжело вздохнул и, будто продолжая раскаиваться, продолжил: – Но что-то Бартлетт в вас увидели, господин. Доверились и сделали приближенным. Впервые раб с Юненского аукциона пошел в придворную школу вместе с принцессой. Впервые обзавелся покоями и личными слугами. Знаете… Можно подумать, что сами святые проложили вам путь.

«Лишь один свергнутый олхи и длинный язык наивного, мечтающего о лучшей жизни юноши», – подумал Юстин.

— Но вы не зазнавались. Нет… Робкий и скромный юноша остался таким же добросердечным, даже когда вырос. Вы были благодарны королю за все, что он для вас делал, а мы, ваши преданные слуги, благодарили судьбу, подарившую Эвероку будущего правителя.

Юстин не хотел слушать очередной нудный рассказ Сэльмона. Он пытался уснуть и крутился с одного бока на другой. Заглушал голос советника громкими ударами цепей о камни и показательно устало вздыхал, когда Сэльмон замолкал, пытаясь отдышаться.

— Вы росли на наших глазах, господин. Как мы могли не полюбить вас? Доброго и отзывчивого ребенка. Жадного до знаний, чуткого к другим, – голос Сэльмона стал ласковее. – А помните, как вы однажды заперлись в погребе с винными бочками? Мы тогда весь день не могли найти вас. Король перепугался и отправил смотрителей в город на поиски, а слуги искали вас во дворце. Тогда был мой день рождения, и я вместо того, чтобы уйти веселиться в таверну, бегал по комнатам и надрывал голос, выкрикивая ваше имя. И я нашел вас. Вы, испуганный и бледный, сидели в темноте. В углу. Прятались за бочкой. Помните?