Книга Пророчество тьмы, страница 92 – Анви Рид

— Кэто! – Его бабушка появилась из-за спины Соно. – Кэто, почему ты убегаешь?

Она заметила ниджая и глубоко ему поклонилась.

— Простите, не уследила.

Соно лишь молча поклонился в ответ, и старушка, взяв внука за руку, направилась к озеру. Кэто не слушал ругающуюся на него бабушку и не кусал купленный пряник. Он смотрел на Соно.

— Твоя мама всегда будет у тебя вот тут. – Ниджай указал на сердце. – Она будет рядом, Кэто.

Ребенок остановился, выпустив бабушкину руку. Женщина не успела схватить проныру, как он уже умчался обратно к Соно.

— Вот, дяденька, держите. – Кэто протянул ему бобовый пряник. – Накормите им вашу маму.

Радостный мальчик вернулся к бабушке, которая сразу его похвалила. Она одобрительно улыбнулась Соно, а Кэто, махая, убежал вперед ловить руками падающие снежинки. Ниджай так и остался посреди улицы с ароматным теплым пряником в ладони.

— Мама! Мама! – кричал Соно, лежа на земле.

Его, в панике убегающего из горящего дома, вдруг придавило тяжелое тело. Женщины громко кричали, дети плакали, а безоружные мужчины, защищая их, бросались на катаны. Люди в черных одеждах и масках, скрывающих лицо, резали всех без разбора.

— Деньги нам! Души святым! – кричали они, забегая в дома.

Вокруг пахло едкой гарью и удушающим дымом, который резал глаза и жег легкие. Огонь ярко полыхал и обжигал тех, кто подходил близко. Никто не пытался тушить дома или помочь другим. Кто-то в страхе с криками сражался за собственную жизнь, другие же убегали и прятались за телегами и ангарами. Но каждого настигали люди в черном.

Труп, лежащий на Соно, был тяжелым. Таким тяжелым, что под ним становилось трудно дышать. От него пахло жженой кровью. Одновременно горячей, словно пламя, и холодной, точно металл, из которых делают ножи. Почерневшие от огня руки лежали прямо перед лицом Соно. Он видел, как обугливается кожа и бурлит кровь. И слышал кряхтение ребенка, умиравшего неподалеку. Соно не мог скинуть с себя тело и, пытаясь выползти, впивался пальцами в землю.

— Мама! – не сдаваясь, кричал он. – Папа!

Но ему никто не отвечал.

— Тут сын Такеро-асэя! – крикнул кто-то.

В ушах гудело, и Соно сложно было понять, кто его зовет. Даже собственный голос казался ему тихим. Как бы он ни рвал горло, все без толку: родители не отвечали ему.

— Скорее! Все сюда! – раздался голос рыдающей женщины.

Она, вся в черной копоти, помогла ему встать. Руками стащила труп и подняла Соно, отряхнув от грязи.

— Бегите, Соно Ито! И не оглядывайтесь!

И Соно побежал. Но не в лес, а в огонь, который разрастался вокруг храма. Там должен быть отец! И мама! Они ждут его.

— Иди сюда, проклятая шлюха!

Мимо Соно пробежала окровавленная девушка, а за ней – мужчина с катаной. Поймав за волосы, он повалил ее на землю.

— Развлеки меня напоследок. Я передам твоему олхи, что ты была хорошей девочкой! – смеялся он, разрывая на ней одежду.

Страх опутал Соно еще сильнее, и сердце застучало так быстро, что закружилась голова. Он ворвался в храм с горящей крышей, но внутри было пусто. Лишь каменный памятник святому Ару окрасился в цвет огня, ползущего по деревянным скамейкам.

— Папа! Мама! – захлебываясь слезами, кричал Соно.

Потолок начинал осыпаться. Горящие балки падали на пол и разбивались на угли, от которых разгоралось все вокруг.