Книга Пророчество тьмы, страница 131 – Анви Рид

Ярость в сердце Соно сменилась страхом. Он обещал быть рядом, обещал защищать, но вновь оставил ее одну. И эту вину ему, похоже, уже не искупить.

— Юри! – Соно шагнул к ней.

Но боль пронзила правый бок. Последним, что запомнил ниджай, был смех Куана и нож, кажется, добравшийся до его внутренностей.

Юстин шел по темным коридорам замкового подземелья. Гнев, единственный оставшийся сэтх, скользил по стенам рядом с ним. Теперь Похоть владела сердцем Юстина, а Тщеславие – душой. И он не был против, лишь жадно упивался новыми, незнакомыми ему чувствами. Голоса внутри становились громче, жалость и страх покинули тело, а любовь перестала медленно убивать. Теперь Юстин становился ближе к своей цели и ближе к олхи, жаждущему мести.

— Левиранс! – Юстин ворвался в комнату сиафа. – Иди сюда, старый болван.

— Господин?

Старик медленно встал с кровати и, кряхтя от боли, поклонился.

— Где мой камень? – Король бесцеремонно начал выдвигать ящики шкафов, разбрасывая свитки и разбивая о пол колбы. – Куда ты спрятал его?

— О чем вы, господин? – Левиранс с трудом стоял на ногах.

— Не делай вид, что не понимаешь! – Юстин выбрасывал одежду из шкафа и сгребал все с полок, устраивая бардак. – Я говорю про аметист, старик. Ты забрал его, когда Адер принял меня в семью.

— А-а-а… Вы наконец решили забрать его, господин. – Сиаф поник и, нахмурившись, сел. – Я отдам вам его.

— Живее, старик. – Король налетел на него.

— Но с условием, что я буду говорить с Юстином. А не с тьмой, что сидит в его теле.

Похоть и Тщеславие заерзали внутри, и короля затошнило. Они злились, не хотели уходить, не хотели замолкать.

— Мы единое целое, и нас больше не разделить, – три голоса слились в один и, будто хор, заговорили нараспев: – Отдай камень, Левиранс, иначе мы убьем тебя.

— Мой король, я знаю, что вы слышите меня. – Сиаф не был напуган тенями, пробудившимися в Юстине. – Я знаю, что еще не поздно вас спасти, и я расскажу вам, как это сделать, но для этого поговорите со мной.

«Только посмей, щенок!» – Гнев подлетел к Юстину со спины.

Он окутывал своей дымкой, касался черными щупальцами и призывал сэтхов.

«Остановите этого щенка!» – командовал Гнев.

«Он сопротивляется! – голоса сидевших внутри теней медленно угасали. – Дай нам убить этого старика! Дай забрать его ду…»

— Говори, Левиранс, – Юстин заглушил голоса Похоти и Тщеславия.

— Я делаю это только ради вас. Я верю, что вы сможете излечить вашу душу, мой господин.

Сиаф держался за сердце. Ему было плохо – Юстин знал, что он медленно умирает. Старика убьют либо болезнь, либо голодные сэтхи.

— Мы, сиафы, знали, что святые вернутся. Ждали этого дня и надеялись застать их возрождение. Но мы и представить не могли, что все так обернется.

Сиаф распахнул халат, и тени, увидевшие камень на его груди, больно сжали горло Юстина.

— Мы не знали, что Сэтил выберет тебя, и хотели предотвратить такой исход.

— Какой? – Король чувствовал, как набухают вены на лбу и висках.

— Смерть. Будет много жертв, и вы станете одной из них. Изгнанный олхи доберется до вас и убьет, когда вы будете ему не нужны.

Тени отрицали это, рычали в ушах, пытаясь перекричать сиафа, и вновь обманывали.

— Поэтому я забрал аметист. Я знал, что это метка Сэтила, и знал, что рано или поздно вы придете ко мне. Поэтому я хочу спасти вашу жизнь, ведь я обещал Адеру и Иоле оберегать вас ото зла.