Книга Пророчество тьмы, страница 107 – Анви Рид

Эвон впервые увидел Далию в тронном зале. Ее рыжие волосы собрали в диковинную высокую прическу, а розовое платье было таким пышным, что принцессе приходилось медленно вышагивать. Она держалась статно, благодарила гостей и, сдержанно улыбаясь подаркам, выслушивала комплименты. Эвон любовался ею издалека. Так же, как Атернай, который все это время хмуро стоял за спиной отца.

Стоило закончиться торжественной части, как музыканты заиграли вальс, а гости закружились в такт музыке по мраморному полу. В тот день Эвон впервые увидел схиальских циркачей. Веселились и взрослые, и дети, которые в итоге утянули с собой и его. Поначалу Эвон робел и стеснялся, в своих фантазиях ему было проще знакомиться с новыми друзьями, да и пристальный взгляд отца обязывал его вести себя подобающе. Но перед громкой музыкой и звонким детским смехом Эвон не устоял. Даже мысли о том, что отец изобьет его, когда они вернутся домой, его не пугали. Сейчас он хочет быть как все: счастливым ребенком, утопающим в мечтах и грезах. Жаль, этого не видит Ранви. Мама оставила ее в Аскаре с нянечками: отец не хотел, чтобы дочь позорила его воинственный род.

В тот день Эвон громко смеялся и искренне радовался. Мама улыбалась, глядя на него, и даже Атер дал слабину. Его хмурое лицо повеселело, стоило Эвону позвать брата танцевать, но отец, схватив за руку, осек его и сказал не поддаваться своим желаниям.

— Стой прямо и держи голову, Атернай. Не забывай, чей ты сын.

— Олафур. – Мама коснулась его руки, но тот небрежно отмахнулся. – Дай им хоть в такой день побыть детьми, а не твоими обученными воинами.

— Закрой рот, Хриса, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Пусть твой ублюдок бегает по залу и строит из себя дурачка. А мой сын не опустится до такого. Поэтому стой, Атернай. А двинешься – убью.

Отец убедился, что их разговор никто не слышал, и, натянув на лицо улыбку, ушел к лордам, которые окружили Адера Бартлетта.

— Не слушай его, сынок. – Мама поправила волосы подбежавшего к ней Эвона. – Иди играть и не забывай улыбаться, мое ситэ.

Она игриво щелкнула его по носу. Эвон засмеялся и, последний раз посмотрев на брата, убежал обратно к детям.

Ему хотелось веселиться и дальше. Он мечтал, чтобы время остановилось или хотя бы тянулось чуть медленнее, но оно нещадно гналось следом и напоминало: скоро он вернется в проклятый Аскар. Там его ждет страх. И боль, которая не закаляла, а убивала.

Бегая по замку и рассматривая витражи на окнах, Эвон нашел дверь, ведущую в маленький красивый садик, который выглядел ухоженным. В нем росли цветы и аккуратно подстриженные кусты. Кроны тонких деревьев переплетались между собой и создавали арку, под которой можно было спрятаться от солнца или дождя. Тут царила тишина, лишь трещали сверчки, сидящие в траве. И Эвон, вдохнув ночной воздух полной грудью, сел на землю, облокотившись на ствол дерева. Он смотрел на небо и считал знакомые созвездия, о которых ему рассказывала мама.

Но дверь в садик отворилась, и его одиночество нарушил топот каблуков по вросшим в землю камням. Кто-то сел на скамейку неподалеку и горько заплакал. Эвон не знал, можно ему находиться здесь или нет, но, не совладав с любопытством, выглянул из-за укрытия. На скамейке сидела принцесса. Ее высокая прическа растрепалась, и длинные кудри упали на лицо. Скрывшись за ними, Далия терла глаза и шмыгала носом.