Книга Общество мертвых и исключительных, страница 111 – Анви Рид

— Так вот откуда тебя знает мисс Вуд, – проведя пальцами по буквам и давясь слезами, сказала Эбель. – Спасибо, пап. Что помог им.

Она отложила газету и достала из конверта сложенное, написанное от руки письмо. Его отец писал Деборе Вуд, приносил соболезнования и предложил помощь в организации похорон. Он оставил ей свой номер телефона и сказал, что будет ждать ее на рождественский ужин.

В следующем письме он говорил, что раз она не смогла прийти на рождественский ужин, то он приглашает ее на день рождения дочери, которой исполнялось два года. И опять предлагал помощь. Просил позвонить или написать в ответ. Он переживал за Дебору и желал ей всего наилучшего.

Эбель порылась в папке и достала маленький полароидный снимок, на котором папа стоял рядом с молодой мисс Вуд. Она держала на руках двухлетнюю Эбель. Все-таки приехала на праздник. Нашла в себе силы продолжить эту жизнь.

— Почему мисс Вуд не сказала мне, что мы виделись раньше? – задумалась Эбель.

Отложив снимок, Эбель взяла в руки две первые газеты. В одной она нашла статью о муже мисс Вуд, который пел в воскресном хоре. А в другой – о ее старшем сыне, который входил в детскую сборную по бейсболу. На фото она стояла вместе с ним, и, хоть в толпе все лица сливались, ее светилось улыбкой ярче других.

Сын держал кубок в руках. И кажется, оба они не могли нарадоваться этому моменту.

Последнее, что лежало в конверте, была карта Санди. Эбель достала сложенную брошюру, потрепанную, будто ее открывали сотни раз, причем и в ливень, и в знойный день. На нее проливали кофе, на нее вытекали чернила из ручки. Края были порваны, а скобки, скрепляющие листы, держались на добром слове и клее, которым их пытались заменить.

Карта была небольшой. Как и сам город, в котором была всего лишь парочка достопримечательностей. Ледник Сэнди^[25], большое озеро рядом с ним, смотровая площадка, парк у леса, Исторический музей и новый кемпинг «Логово медведя». Все они были отмечены на карте значком туриста, как магазины и аптеки. Но еще красным фломастером там были нарисованы странные круги. Хаотично разбросанные. То в городе, то в лесу, то в пригороде Санди.

«Скура-поджигатель была замечена здесь» – было выведено почерком отца внизу страницы.

И правда. Эбель нашла сгоревший театр и заправку, о которой раньше часто писали в газетах. И обычный дом на окраине города, и лодочную станцию рядом с рекой. Все это сожгла скура, плюющаяся огнем. Отец искал закономерность между местами – и нашел.

Преступница была крайне глупа и, похоже, пересмотрев фильмы ужасов, оставила после себя след в виде пятиконечной звезды. Видимо, хотела кого-то призвать или же просто произвести впечатление, кто ее знает. Но отец ее нашел. Он высчитал координаты последнего места: это был дом лесника у заповедника с медведями. Там преступницу и поймали.

Эбель долго смотрела на карту, искала на ней свой дом, школу, в которую ходила, парикмахерскую, где работала мама, офис газеты отца. И внутри все теплело от воспоминаний. Они успокаивали. Как и улыбка папы, чей образ отчетливо засел в голове Эбель.

— Ты был таким крутым, – положив подбородок на стол, сказала она. – Я горжусь тобой, пап.

Эбель рассматривала его почерк, линии, проведенные фломастером, неровные круги, восклицательные знаки на полях и цифры, написанные рядом с местами пожаров. Цифры… Везде были одинаковые цифры.