Книга Смерть под ореховым деревом, страница 77 – Анви Рид

— …ты та. Кто либо погубит. Либо спасет.

— Что? – усмехнулась Иви, небрежно скинув ее руку. – Я делаю это ради брата и крестного.

— Это не так. – Хелла отошла к камину. – Ты здесь. Не для. Этого. Ты здесь. Для того. Чтобы пролить кровь. У орехового дерева.

Языки пламени почти касались платья Безручки. Ажурные рюши на подоле вот-вот вспыхнули бы. Герберт все понял. Увидел в неживом взгляде Хеллы искру. И искра эта была не от камина, а от желания, что скоро исполнится.

— Часы. Скоро пробьют двенадцать. Ты. Найдешь Кракатук. И проклятие. – Хелла повернула голову и посмотрела на огонь. – Развеется.

— Хелла, отойди от огня, – сказала Иви.

Безручка развернулась, скрипя шарнирами, и шагнула в пламя.

— Хелла!

Герберт схватил Иви за ворот рубашки, удерживая ее на месте. Иви застыла, увидев, как огонь пожирает розовое платье, соломенные волосы и хрупкое деревянное тело.

— Я. Стану опять. Человеком. Но… – искаженный голос Хеллы становился все тише. – Смогу ли я. Стать. Той Хеллой. Что была раньше?

Иви наблюдала за происходящим разинув рот. Жар обжигал щеки, искры летели в лицо. Герберт потянул Иви прочь, но та, смахнув его руку, сама отошла от огня.

— Я кошмар. – Тело Хеллы обуглилось, лицо лизали языки пламени. – Кошмаром. И останусь…

— Ты, как обычно, – тихо заметил Герберт, – весьма категорична.

— Найдите. Крысолова. У него. Второй ключ, – произнесла Безручка напоследок и, закрыв глаза, склонила почерневшую голову.

Герберт отвернулся. Каждое ее слово отзывалось внутри, отчего становилось совестно. Чувствуй он боль, было бы еще и больно.

Страшная сказка ушла вместе с Хеллой, ведь на зов страдающих фройляйн больше никто не придет. Никто не отрубит рук неугодным мужчинам и не защитит честь юных дев. Герберт впервые увидел, как умирает кошмар. Как расплачиваются за то, что не сохранили чертов ключ. До этой минуты ему казалось, что такое невозможно. Как невозможна его собственная смерть, которая теперь пугала в разы сильнее.

Герберт отодвинул щеколду и открыл дверь. Взял за руку Иви, которая с трудом оторвала взгляд от камина, и вывел ее на улицу. Свежий воздух и мятный аромат обрушились на их пропахшие дымом тела. Иви вырвала ладонь, отошла от Герберта и, вскинув голову к небу, сделала глубокий вдох.

Кирпичные дома, покрытые черной плесенью, ровными рядами тянулись вдоль улицы. По каменной дороге стелился туман. В окнах горел тусклый свет, а фонари едва расчищали тьму. Крыши домов тянулись к звездам остроконечными пиками; дымоходы плевались зеленым дымом. А вдали, на главной площади, на часовой башне вдруг дернулась минутная стрелка. Герберт протер глаза. Внутри на миг все сжалось, тревога прокатилась по спине волной колючих мурашек. Впервые за сто лет стрелка на часах шевельнулась. Это было не к добру…

— Сколько времени прошло? – вдруг спросила Иви.

Она выпрямилась, расправила плечи и подошла к Герберту.

— Мне откуда знать? – Герберт покосился на часовую башню.

Стрелка застыла на крошечном делении.

— В этом мире время мертво, – сказал Герберт. – Тут вечная ночь. Не забывай, грубиянка, кошмары живут только во тьме.

— Как тогда я пойму, сколько времени у меня осталось? – нахмурилась Иви, скрестив руки на груди.

— Метка. – Герберт взял ее ладонь, раскрыл пальцы и погладил кожу.