Книга Смерть под ореховым деревом, страница 142 – Анви Рид

Доротея помогла Отто сесть, и он, кряхтя, прислонился к стене. Теперь в темноте в клетке напротив виднелся сгорбленный тощий силуэт. Старик с длинной бородой, тонкой шеей, костлявыми руками и островатыми плечами опирался на ржавые прутья. Нут поправлял тонкие прямоугольные очки, спадающие с горбатого носа. Одежда, старая и потрепанная, висела на нем, а лицо исполосовали глубокие морщины. Как давно он здесь находился? Как давно превратился в тайну логова Крысиного короля?

— Однажды ко мне явилась Масу и попросила отпустить ее в мир живых. Превратить в человека, отобрать волшебные силы. Она хотела жить обычной жизнью и хотела… потомства. Но я не смог дать ей того, о чем она просила. И тогда она, обозлившись на меня, сбежала. Я следил за ней и давал свободу, о которой она грезила. Она познакомилась с мужчиной. Со смертным. Влюбилась и родила ему двоих сыновей. Я не мешал ее счастью, но и другим кошмарам не давал повода думать, будто всем это сойдет с рук. Свободой я наделил лишь ее. Мой единственный кошмар. Кошмар, который меня же и погубил.

— Вы здесь из-за нее? – Отто тяжело дышал и смотрел то на Нута, то на Доротею.

Тея все так же пристыженно прятала взгляд и так же нежно и осторожно вытирала его кровь.

— Я здесь из-за своей ошибки. Кошмары не могут жить среди людей, и стоит перестать их контролировать, как они начинают вершить свое правосудие. Сыновья Масу погибли на войне, которую развязал король Майнштадта. И Масу явилась к нему, чтобы отомстить.

— Проклятие принцесс? – понял Отто.

— Той ночью Масу наслала много проклятий, – тяжело выдохнул Нут. – Одно из них погубило все сказки. Мой мир пал. Пал перед Масу и я. Она обманула меня и обокрала. Настроила кошмары против меня, пустила свой мятный дым в легкие Мёрхенштадта, заполучила над ним власть. Одурманила. Теперь в этом мире вечная ночь, а время и вовсе перестало течь. Добрые сказки больше не радуют детей и не слетают с губ их родителей, а кошмары теперь своевольничают, окутывая страхом смертных. Масу хотела искоренить из двух наших миров счастье. И винила меня в том, что однажды я создал один из них.

Весь его рассказ Отто мучил один вопрос. Нельзя было упустить из виду то, с каким трепетом Нут произносил имя ведьмы и с какой болью рассказывал о предательстве, вкус которого Отто теперь отчетливо ощущал.

— Масу? Кто она? Кто она для вас?

Нут улыбнулся краешком губ и окинул взглядом Доротею с Отто, будто это и была подсказка к ответу на вопрос.

— Юное сердце хочет знать лишь одно, – усмехнулся старик, – но расскажу я тебе о том, что действительно важно. О том, из-за чего ты оказался здесь.

Доротея наконец оживилась и, посмотрев на Отто, улыбнулась. Отто ее простил. Сразу, как только открыл глаза, увидел ее рыжие волосы, почувствовал касания и услышал голос, который теперь не был ядом вовсе. Он не был отравой. Он был спасением.

— Тея сказала мне, что ты звездочет.

Отто кивнул. Доротея повторила за ним. Она вдруг осторожно взяла его руку в свою, и внутренности Отто вновь стянулись в тугой узел. Но в этот раз это не было похоже на отравление, это было похоже на ту самую пилюлю, что его лечила.

— Ты верно истолковал пророчество? – спросил Нут.

— Верно, – с грустью в голосе произнес Отто.

— Тогда я расскажу тебе о часах, что повелевают временем. Раньше они были в моих руках. Принадлежали мне. Моему миру. И я знал, что Масу хочет их заполучить. Хочет отмотать время и спасти сыновей, но ход времени нельзя нарушать. Тогда я разделил часы надвое. Механизм попал в руки Дросса Майера Первого. А циферблат нашел Рут Робер. Но его часы бесполезны. Они иные. Собранные заново самым неумелым часовщиком. И все, что они могут делать, – это убивать. Отмерять время, что он задает. Но Дросс… Королевский часовщик был настолько искусен, что за пару ночей наделил шестеренки и стрелки властью над временем.