Книга Смерть под ореховым деревом, страница 140 – Анви Рид

Время было неподвластно обычным людям, и искусному часовых дел мастеру Дроссу Майеру тоже. Но все вокруг твердили, что существуют часы, способные на волшебство. Отто хотел найти их. Хотел отмотать на них стрелку назад и больше никогда… никогда в жизни не встречать Доротею.

Темницы логова Крысиного короля мало чем отличались от жилых лабиринтов, что скрывались под землей. Клетка, в которую бросили Отто, словно мешок с опилками, была еще ниже и, кажется, достигала самого ядра Земли, так долго они спускались. Внутри было липко и душно. Пахло нечистотами и мокрой землей. В темноте, кромешной и пугающей, горела лишь одна свеча, что нес в руках бандит Рута Робера. Отто не успел толком осмотреться, но по стоящей кругом тишине он точно знал, что он здесь один. Заперший его бандит что-то пробубнил себе под нос, зачем-то перекрестился и скрылся в длинном туннеле. Тьма расползалась по полу и стенам с каждым его шагом, и стоило эху утихнуть, как тени поглотили Отто целиком.

Настил, на котором сидел Отто, был влажным и холодным. Каменная стена почти обжигала спину, что скрывалась за тонкой, некогда белой рубашкой. Сейчас же она пропиталась кровью и по́том, ведь перед тем, как Отто попал в темницу, бандиты Масу как следует поглумились над ним. Тело сводило судорогой боли. Кости ломило так, будто все они были сломаны. А голова… Она кружилась, и мир кренился то в одну сторону, то в другую. Вкус предательства усугублял и без того плачевное состояние, и, больше не имея сил сдерживать тошноту, Отто повалился на пол и опустошил желудок. Из носа полилась горячая кровь. В висках пульсировало зашуганное сердце. Глаза закрывались под тяжестью вздувшихся из-за назревающих синяков век. Обняв себя руками, Отто вжался в стену. По щеке скатилась соленая слеза, и раны защипало от боли.

— Какой же я дурак… – выплюнул Отто, отдав темноте свои последние силы, и потерял сознание, лежа на холодном полу.

Отто не видел снов. Он слышал лишь пение звезд, что звали его к себе на небосвод. Они вторили ему о пророчестве и, улетая в крещендо, резко разбивались на сотни низких и протяжных нот. Их голос, изысканное сопрано, вдруг становился баритоном и вселял в сердце столько тоски, что ей не хватало там места. Она разливалась по телу и с каплями пота и слез выходила за берега.

Чьи-то теплые пальцы коснулись волос и, осторожно приподняв голову, подложили под нее что-то мягкое. У левого уха раздался плеск воды в ведре, и спустя секунды мокрая тряпка стерла с шеи засохшую кровь. Отто сразу понял, кто это. Сразу понял, что лежит на коленях предательницы, но сил сопротивляться не было.

— Зачем… в-в-вы так… со мной? – Отто разомкнул глаза.

Он думал, что выскажет Доротее все, что о ней думает. Оскорбит ее в ответ. Причинит ей боль. Но вместо этого вымолвил лишь жалкие слова, больше похожие на обиду, что ранила его сердце.

Доротея нависла над ним и, аккуратно умывая лицо одной рукой, другой поглаживала по макушке. Ее рыжая коса спадала на плечо, и кончик ее щекотал Отто шею. Зеленые глаза, заплаканные, покрасневшие, смотрели на него. Она молчала.

— Почему вы… предали меня? – решил повторить Отто, собираясь с силами, которые подарил ему сон.

Она вновь не ответила. Смочила тряпку и промыла рану на скуле.