Книга Смерть под ореховым деревом, страница 136 – Анви Рид

— Отто! – крикнул крестный еще раз и, ковыляя через боль, заторопился к нему. – Мой мальчик! Мой Отто!

Отто не сдержался и ринулся к нему в объятия. Он едва не уронил Дросса, вцепился в него руками и прижал к себе так крепко, что тот закашлялся.

— Прости меня… – Сминая в пальцах свитер крестного, бубнил ему в плечо Отто. – Я не хотел всего этого.

— Ты жив! – Но Дросс не слышал его и, повторяя одно и то же, крепко обнимал его в ответ. – Ты жив… мой сын… мой мальчик жив…

В мастерской повисла тишина. Ее нарушали лишь стук минутных стрелок, всхлипы Отто и звук его имени, что неустанно повторял Дросс. Отто хотел остаться в его объятиях навечно. Наконец, спустя долгие недели, он почувствовал себя в безопасности. Вновь окунулся в то чувство, что дарила ему семья, – в любовь. Искренняя любовь. Отто стало стыдно за все, что он когда-либо делал, и особенно горестно за то, как испортил жизнь Дроссу и Иви. Все эмоции, что он держал в себе, все слова, что он проглатывал, уставившись в пустой потолок спальни Масу, сейчас накатились лавиной на Дросса, и тот утонул в ней. Радостно улыбаясь, крестный поглаживал Отто по спине и успокаивал его. Он все ему простил. Отто знал это и чувствовал. Потому что отцы всегда на стороне своих детей, какую бы глупость те ни сделали и как бы чертовски сильно ни ошиблись. От этого Отто плакал сильнее, понимая, что не заслуживает и капли этой любви.

— Меня сейчас стошнит, – бросил Рут и с кряхтением опустился в скрипучее кресло. – Заканчивайте. Сейчас же!

Отто услышал, как к ним с Дроссом двинулись бандиты, и, вытерев слезы, отстранился от крестного. Часовщик мимолетно коснулся его щеки, смахнул соленые капли и потрепал по волосам. Отто же схватился за его жилет и, боясь отпустить, крепко держался за посеревшую ткань.

— Я рад, что с тобой все хорошо, мой мальчик, – шепнул Дросс.

— И я рад, что ты в порядке. – Отто осмотрел крестного с ног до головы.

— Да замолчите уже! – Рут ударил кулаком по подлокотнику. – Приведите сюда моих людей. Где они, черт возьми?

На втором этаже послышались шаги и голоса. В кухне что-то упало на пол и разбилось. Дверь, словно нехотя, открылась, и из нее выглянул бородатый бандит. Он был в зеленом с красными бантами фартуке, которые сшила себе Иви. В руках он держал измазанную в белом креме поварешку, а на бороде у него остались следы муки и корицы.

— Хозяин, – поклонился он.

Со второго этажа спустились еще двое и, сложив руки за спиной и потупив взгляд, поприветствовали Рута. На них были испачканные в машинном масле халаты. Такие Дросс и Иви надевали, когда ремонтировали часы.

— Пауль, король тебя казни… – с отвращением посмотрел на них их Рут. – Вы чем тут заняты?

— Хозяин…

— Вы что творите?! Что себе позволяете?! Почему на вас… это?! – Он ткнул пальцем в сторону бородача в халате.

— Я готовлю штоллен, хозяин, – улыбнувшись, ответил бандит. – Через пять минут подам на стол!

— А мы… я… мы дремали, – ответил толстяк. – Послеобеденный сон.

— Да я вас!.. – Рут попытался встать с кресла.

— Ты отправил их в мой дом, – заговорил Дросс, – а в моем доме живут по моим распорядкам. Я же не заявляюсь в твое логово и не диктую правила гигиены и хоть какого-то этикета? – Часовщик улыбнулся.

— Помолчи, старый! – отмахнулся Рут, осев в кресле.