Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 202 – Жоубао Бучи Жоу

Подошвы сапог Ши Мэя уже были прожжены насквозь. Когда он стоял на месте, пол остывал до обычной температуры, однако стоило ему сделать шаг вперед, как под ногами тут же зажигались огненные звезды. Они не могли опалить настолько сильно, чтобы было невозможно идти дальше, но при каждом шаге причиняли невыносимую боль.

Этот нежный, мягкий юноша коротко взглянул на Мо Жаня, и его взгляд стал еще тверже, и он шаг за шагом пошел к Мо Жаню, решительно переставляя ноги.

— Мо Жань, потерпи еще немного, – сказал он. – Скоро я спасу тебя и сниму оттуда.

Встретившись с ним взглядом, Мо Жань понял, что говорить ему «не подходи!» бесполезно.

Во взгляде этого юноши сквозила такая решимость, такое упорство, каких он никогда раньше не видел в глазах Ши Мэя.

Будь сознание Мо Жаня немного яснее, он бы определенно насторожился.

Ши Мэй привык звать его А-Жанем. Почему же сейчас называет его Мо Жань?

Но Мо Жань знал только то, что Ши Мэй был добр к нему. Ему даже в голову не могло прийти, что человек перед ним – вовсе не Ши Мэй, а…

Чу Ваньнин.

Последняя техника древнего духа ивы называлась «Извлечением сердца», и суть ее заключалась в том, чтобы поменять души двух людей местами.

Когда Чу Ваньнин вырвался из иллюзии и пробудился ото сна, он обнаружил, что техника Чжайсинь Лю поместила его сознание в тело Ши Мэя, а сознание Ши Мэя, в свою очередь, теперь находилось в его теле. Правда, Ши Мэй продолжал спать, даже не подозревая, что его душа сейчас пребывает в чужом теле.

У Чу Ваньнина не было времени на объяснения, и не знающий всей правды Мо Жань продолжал искренне считать, что на выручку ему спешил именно Ши Мэй.

Он верил в то, что Ши Мэй, изо всех сил превозмогая страдание, обязательно придет, как поступил бы и сам Мо Жань, который, даже умерев однажды, не забыл его доброты. Люди – существа упорные.

Но также и чересчур жестокие.

Когда Чу Ваньнину наконец удалось подобраться к бронзовым часам, он уцепился за свисающие ивовые лозы и начал было взбираться по ним наверх, но ветви в тот же миг покрылись острыми шипами, на которых вдобавок заплясали языки пламени.

Не готовый к такому Чу Ваньнин мгновенно напоролся ладонью на один из шипов, не только проколов, но и опалив руку. Он с силой вцепился в лозу в попытке продолжить взбираться, но тело Ши Мэя оказалось слишком слабым. Не удержавшись, Чу Ваньнин заскользил вниз, и по пути шипы безжалостно разодрали его ладони.

Выругавшись про себя, Чу Ваньнин сдвинул брови, превозмогая боль.

Ну и задохлик этот Ши Минцзин!

— Ши Мэй! – крикнул сверху Мо Жань.

Оказавшись в самом низу, Чу Ваньнин упал на колени, и от соприкосновения с раскаленным полом на коже тут же появились ожоги. Он, однако, лишь сильнее нахмурился и привычно закусил губу, сдерживая крик.

На его собственном лице подобное выражение прекрасно отразило бы его внутреннюю непреклонную волю, но на красивом нежном личике Ши Мэя оно выглядело просто жалко. В конце концов, все люди разные.

— Ши Мэй…

Стоило Мо Жаню вновь открыть рот, как по его щекам тут же побежали ручейки слез.

Его сердце обливалось кровью. Сквозь застилающую глаза мутную пелену он глядел, как этот хрупкий, слабый юноша медленно лезет вверх по лозе, понемногу, по чуть-чуть поднимая свое хилое тело. Шипы кололи его руки, огонь нещадно обжигал его кожу; кровь заливала все вокруг, и в местах, где Ши Мэй касался лозы, оставались смазанные алые следы.