Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1»
|
Вода, пролитая на землю, растечется На юг, на север, запад и восток. Так и с людьми: идем мы разными путями, Над нами он – неотвратимый рок. Раз все уже предрешено, к чему в дороге — Хороша добродетель… – мрачно пробормотал Чу Ваньнин окровавленными губами. – Сделать из человека кровавые часы – это, по-вашему, добродетельно? Он прекрасно знал, что Гоучэнь Шангун не мог его слышать, но был не в силах сдержать раздражение. Он говорил даже несмотря на то, что каждое произнесенное им язвительное слово усиливало боль в ранах и мешало дышать. Голос меж тем продолжал эхом звучать в стенах оружейной: — Дабы испытать вашу душевную природу, Чжайсинь Лю погрузит вас в сон, и вы окажетесь внутри прекрасной иллюзии. Если вы не сумеете вовремя из нее выбраться, вся кровь вытечет из тела вашего спутника, и он погибнет. Краска сошла с лиц всех троих, стоило им услышать эти слова. — Что?.. – пробормотал Ши Мэй. Выходит, все трое окажутся внутри иллюзии и, если не смогут своевременно освободиться, останутся в ней навечно, а Мо Жань в реальном мире истечет кровью и умрет? На мгновение онемевший Сюэ Мэн яростно вскричал: — И вы еще зовете себя небожителем! Да если, продолжая совершенствоваться, я превращусь в кого-то вроде вас, я в жизни больше не прикоснусь к мечу! — Это попросту нелепо! – гневно добавил Чу Ваньнин. Ши Мэй торопливо принялся увещевать его: — Учитель, не злитесь, помните о своих ранах! Внезапно голос Гоучэнь Шангуна нараспев прочел: Садиться да о тяготах вздыхать? А я их в песне воспою, и эта чаша Поможет мне печаль мою унять. Не дерево в груди и не бездушный камень. Как сердцу скажешь: «Чувства позабудь»? Я их в слова облечь пытался, но в итоге В молчаньи свой я продолжаю путь.[52] От злости Сюэ Мэн вот-вот мог лишиться сознания. — Да что вы там бубните?! – крикнул он. — Это из «Тягот странствий» Бао Чжао, – пояснил Ши Мэй. – Эти строки говорят о том, что у каждого человека своя судьба и не стоит ни о чем сожалеть, лучше утешить себя чаркой вина, и пусть лишь оно прерывает твою песню. Человеческое сердце вовсе не каменное, разве может оно ничего не чувствовать? Однако люди часто оказываются не в силах выразить свои чувства словами и молчат, навсегда оставляя их невысказанными. Голос Гоучэнь Шангуна испустил тяжелый вздох и продолжил: — Многие ли в этом безбрежном суетном мире способны навсегда отказаться от сладкого сна своей мечты ради того, чтобы кому-то помочь? Войнам и убийствам на этой земле нет конца. Если божественное оружие попадет в дурные руки, вина за это падет на меня, изготовившего его. Смогу ли я тогда найти утешение?.. Мгновение – и священная оружейная погрузилась во тьму. Парящие в воздухе детали для изготовления оружия тоже замерли, и с купола полился слабый мерцающий свет, будто где-то в вышине загорелось множество звезд. — Спите… – прошептал в тишине голос. Похоже, этот мягкий искрящийся свет обладал способностью убаюкивать. Ши Мэй с Сюэ Мэном, не так далеко продвинувшиеся в совершенствовании, уснули почти сразу. — Засыпай… Чу Ваньнин стиснул зубы, сопротивляясь усыпляющему волшебству, но сила изначального божества была слишком велика. Вскоре и Чу Ваньнин, не в силах больше противиться навалившейся на него тяжелой сонливости, провалился в глубокий беспробудный сон. |