Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 55 – Жоубао Бучи Жоу

Лишь тогда Мо Жань вспомнил, где именно они находились. Что бы он сейчас ни предпринял, эти люди были уже давно мертвы и ничто не могло этого изменить.

Тем временем малыш за завесой заливался плачем и неразборчиво кричал:

— Папа! Спаси меня, папа! Папа, спаси Лань-эла!

У Чу Сюня задрожали губы, и он резко крикнул Сяо Маню:

— Что ты делаешь? Разве я хоть раз обидел тебя или был к тебе несправедлив? Отпусти его!

Сяо Мань продолжал стоять с опущенной головой, словно ничего не слышал. Лишь по рукам, удерживающим Чу Ланя на месте, было видно, что в душе он колебался: на тыльных сторонах его подрагивающих ладоней вздулись вены.

К тому моменту до входа в храм добежали все горожане, которые прятались в поместье от нечисти. Увиденное в храме напугало и разозлило людей, и они принялись беспокойно перешептываться.

— Это ж сын молодого господина…

— Как же такое могло случиться?..

Сяо Мань тем временем быстро развязал веревки на женщине в красном, и та, будто очнувшись, медленно обернулась. Она оказалась изящно сложенной красавицей, прекрасной, как цветущий лотос. Ало-красные губы ярко выделялись на ее неестественно бледном лице. Когда она повернулась к Чу Сюню и улыбнулась, ее лицо никому не показалось очаровательным: оно вызвало у присутствующих лишь страх.

В миг, когда тусклые отблески пламени свечей упали на ее прелестные черты, давая возможность внимательнее рассмотреть ее лицо, Чу Сюнь вместе с горожанами постарше возрастом разом замерли, затаив дыхание. Улыбка женщины стала печальной, и она нежно позвала:

— Супруг мой!

Мо Жань с Чу Ваньнином застыли в потрясении.

Эта женщина была покойной женой Чу Сюня!

Госпожа Чу перевела ласковый взгляд на маленького Чу Ланя и протянула руки, чтобы забрать ребенка у Сяо Маня. Тот поначалу пытался ей воспротивиться, но силы освобожденной от пут госпожи Чу, ставшей демоницей, намного превосходили его собственные. Ей было достаточно слегка потянуть мальчика за плечи, чтобы привлечь его к себе. К сожалению, она скончалась от болезни, когда ее сыну еще не исполнилось и месяца, так что малыш, который ни разу в жизни не видел матери, в ее руках лишь плакал и звал папу, прося, чтобы тот его спас.

— Не плачь, мой мальчик, будь умницей. Мама отведет тебя к папе.

Госпожа Чу обхватила сына своими нежными, тонкими, как осенний тростник, руками, подхватила и, покинув храм, стала неторопливо спускаться по мокрым от дождя каменным ступеням. Подойдя вплотную к завесе Высшей Чистоты, она встала прямо напротив Чу Сюня. Радость на ее лице смешивалась с глубокой печалью.

— Мы так давно не виделись, драгоценный супруг. Вы… Все ли у вас хорошо?

Но Чу Сюнь не находил в себе сил произнести ни слова в ответ. Пальцы его повисших вдоль тела рук дрожали; он смотрел на женщину по другую сторону завесы своими красивыми раскосыми глазами, и они мало-помалу краснели от сдерживаемых слез.

— Лань-эр уже такой большой, – тихо продолжала госпожа Чу. – Да и вы стали очень серьезны. Теперь вы совсем не тот, каким представали в моих думах… Дайте же мне как следует вас рассмотреть.

С этими словами женщина протянула руку и приложила ладонь к поверхности завесы, которая, однако, не пропускала внутрь существ с демоническим нутром, а потому госпоже Чу оставалось лишь стоять и молча смотреть в лицо человеку, отделенному от нее сияющей золотистой преградой.