Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2»
|
Сглотнув скопившуюся во рту кровь, Чу Ваньнин хрипло проговорил: — Ты говорил… что моя жизнь мне не принадлежит… Но гляди, Мо Жань… Ты все-таки недооценил своего учителя. Если я полон решимости уйти, ты не сможешь… мне помешать, даже если захочешь… — Учитель… Учитель… Мо Жань глядел на Чу Ваньнина, ощущая, как его сердце захлестывает ледяная волна. От ужаса в его жилах стыла кровь, но все, что он мог, – лишь продолжать беспомощно звать учителя. Чу Ваньнин вдруг рассмеялся и едва ли не радостным голосом продолжил: — На самом деле все это время я влачил свои дни потому лишь, что в душе не желал сдаваться, все думал… Думал, что побуду с тобой еще несколько лет, смогу изменить тебя… отговорить и дальше совершать все эти злодеяния… Но теперь… Теперь… Мо Жань, дрожа, сжал его в объятиях и вдруг осознал, что боится. Ужасно боится. Чувство страха, не посещавшее его десять с лишним лет, налетело внезапно, будто порыв ледяного ветра, и захватило все его существо, едва не вырвав ему сердце. — Теперь я понял, что, наверное, лишь моя смерть сможет тебя изменить… чтобы ты перестал творить зло… Чу Ваньнин осекся, словно в тот миг боль достигла предела. Его тело не могло вынести последствий после пробуждения божественного оружия Цзюгэ – внутренности разрывались в клочья. Он стал кашлять кровью. От невыносимой душевной боли лицо Мо Жаня исказила гримаса безумия. С Чу Ваньнином на руках он опустился на берег озера Тяньчи и принялся вливать ему в грудь духовную силу. Однако все усилия были бесполезны: едва попав в тело Чу Ваньнина, свежие, кипучие духовные силы Мо Жаня тут же рассеивались, исчезали без следа. Тут Мо Жань по-настоящему потерял разум от ужаса. Не выпуская обмякшее тело учителя из крепких объятий, Владыка, попирающий бессмертных, пробовал снова и снова вдохнуть в него жизнь, и снова тщетно, но он продолжал, все пытался поделиться с умирающим Чу Ваньнином духовной силой. — Толку не будет… Мо Жань, я потратил на вызов Цзюгэ остатки своих жизненных сил, и смерть неизбежна. Если у тебя… в сердце еще брезжит хотя бы один луч света… прошу тебя… пощади… Пощадить кого? Сюэ Мэна? Мэй Ханьсюэ? Куньлуньский дворец Тасюэ? Или, может, весь мир совершенствующихся? Конечно, конечно… Конечно, он пощадит их всех! Лишь бы Чу Ваньнин остался жив. Лишь бы этот самый ненавистный для него человек не умер вот так. Чу Ваньнин поднял дрожащую руку и, словно жалея своего ученика, легонько коснулся ледяными пальцами лба Мо Жаня. Этот жест вышел очень доверительным, полным доброты и сопереживания. — Прошу тебя… – продолжал он, – пощади… Пощади самого себя… Свирепо скривившееся лицо Мо Жаня в тот миг словно заледенело, превратившись в застывшую маску. Пощадить… кого? О ком это он беспокоится перед смертью? «Пощади… Пощади самого себя…» Он что, так и сказал? Тасянь-цзюнь сжимал его в руках, пребывая в некоторой растерянности и одновремено испытывая странную радость. Его сердце разрывалось от боли, но в то же время он как будто разом получил все, чего так жаждал. — Пощадить самого себя? То есть твоя последняя воля – это чтобы я пощадил сам себя? – пробормотал Мо Жань. Его глаза налились кровью, и он вдруг разразился громким смехом. Хохот взметнулся к небесам, будто злое, беспощадное пламя, сжигающее его душу и разум. |