Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 218 – Жоубао Бучи Жоу

Глаза Мо Жаня налились кровью. Его голос звучал все восторженнее, все безумнее, и все меньше в нем оставалось человеческого.

Внезапно Чу Ваньнин протянул руку и схватил Мо Жаня за полу одеяния, а потом замахнулся и ударил его по щеке.

— Прекрати сходить с ума!

Лицо Чу Ваньнина было совсем близко. Мо Жань видел, как дрожат его ресницы, как собирается в уголках глаз влага.

— Мо Жань… Проснись же, проснись…

— А я и не сплю!

Горящая от боли щека привела Мо Жаня в еще большее неистовство. Какое-то время он молча глядел Чу Ваньнину в лицо, а потом внезапно рассвирепел.

— Не сплю! Это тебе пора наконец проснуться! Или, может, ты ослеп?

Оттолкнув Чу Ваньнина, Мо Жань рванул в стороны полы парчового халата и явил его взгляду скрытые под одеждой окровавленные повязки.

— Ты ослеп, Чу Ваньнин?! – взревел он, ткнув себя в грудь.

Однако и этого ему показалось мало. Мо Жань ухватился за края марли и яростным рывком разорвал на себе повязки. Из-под обрывков показалась страшная кровавая рана…

— Чьих же это рук дело? Твоего славного ученика! Сюэ Мэна! Отклони он свой Лунчэн чуть в сторону – я был бы уже мертв! Так скажи мне, с какой это стати я должен щадить его? В твоих глазах лишь его жизнь имеет значение, а моя ничего не стоит, не так ли?! – В порыве ненависти Мо Жань схватил руку Чу Ваньнина и прижал его ладонь к своей кровоточащей ране. – Кажется, ты жаждал остановить меня? Ладно, я предоставлю тебе такую возможность. Давай, возьми и вырви мне сердце! Давай же, Чу Ваньнин! Я знаю, что ты сможешь это сделать!!!

Пальцы Чу Ваньнина дрожали. Такие холодные, почти ледяные.

Взбешенный Мо Жань с вздувшимися от напряжения жилами на шее смотрел на него, не отрываясь.

— Вырви его, – хрипло повторил он.

Снаружи шумел ливень. Капли стучали по черепичной крыше, и в их ритмичном стуке тоже проскальзывало что-то нервное, полубезумное.

В зале стояла мертвая тишина.

Ни звука, ни движения.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Мо Жань наконец отпустил руку Чу Ваньнина и, тяжело дыша, мрачно произнес:

— Судьбу Сюэ Цзымина и Мэй Ханьсюэ буду решать я.

Чу Ваньнин молчал.

— Можете ненавидеть меня, учитель, – продолжил Мо Жань. – Все равно в этой жизни у меня и у нас с вами все уже сложилось именно так и никак иначе. Вернуться назад нам не суждено – остается лишь продолжать спускаться вниз, в кромешную тьму. А по дороге на тот свет я лучше захвачу с собой побольше старых знакомых, пусть составят мне компанию.

Тогда Чу Ваньнин, глядя вслед его удаляющейся фигуре в темных одеждах, все же кое-что сказал.

— Мо Жань, – произнес он, – если ты уничтожишь дворец Тасюэ и убьешь Сюэ Мэна, я возьму и тоже умру прямо у тебя на глазах. Пусть мне нечего предложить тебе для обмена, я все еще могу выбрать смерть.

Услышав его слова, Мо Жань остановился на миг, а потом повернул к нему свое красивое лицо. В туманной влажной дымке блеснула его усмешка.

— Пока я жив, ты не сможешь умереть.

Чу Ваньнин не нашелся, что на это ответить.

— Даже если ты лишишься последней капли крови, я смогу вытащить тебя из ада обратно на этот свет. Пусть ты всю жизнь меня ненавидел, тебе все же придется продолжать жить бок о бок со мной. – Приступ безумия понемногу проходил, на лицо Мо Жаня возвращалось обычное для него выражение смертоносного ледяного спокойствия. – Так что, дорогой мой учитель, оставайтесь-ка на пике Сышэн и послушно ждите моего возвращения. Когда схвачу Сюэ Мэна, я притащу его сюда и покажу ему, на что теперь похоже его возлюбленное божество, о котором он тосковал день и ночь. Мы с ним все-таки были братьями по учебе. Мой долг – позаботиться о том, чтобы перед смертью он увидел правду, чистую и неприкрытую.