Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 222 – Жоубао Бучи Жоу

— Ха-ха-ха… Ха-ха-ха… Пощадить самого себя? Чу Ваньнин, да ты еще безумнее, чем я! До чего же ты наивен… Ха-ха-ха…

Его мрачный, хриплый смех эхом отражался от горных пиков хребта Куньлунь. Это был нечеловеческий, наводящий ужас и леденящий кровь хохот, от которого у кого угодно по коже побежали бы мурашки.

Пока Мо Жань заливался безумным смехом, Чу Ваньнин лишь лежал у него на руках и молча глотал кровавую слюну. Если бы в нем еще осталась хоть капля сил, он бы, несомненно, страдальчески скривился, однако он уже не мог даже нахмурить брови, лишь устремил на ученика пронзительный взгляд своих раскосых глаз… Глаз, что некогда смотрели и остро, и сурово, и решительно, и порой даже тепло, а теперь были полны горя. Чистых, как снег озера Тяньчи, глаз, тускло блестевших, будто покрытая инеем черная черепица.

Мало-помалу взгляд Чу Ваньнина угасал, затуманивался. Его красивые глаза уже едва могли разглядеть что-то вокруг.

В конце концов Чу Ваньнин тихо обратился к Мо Жаню:

— Не смейся так. Мое сердце страдает, когда я вижу тебя таким…

Мо Жань умолк.

— Мо Жань, что случилось, то случилось, ничего не поделаешь… Для меня важно другое: с самого начала я плохо обучал тебя, это я сказал про тебя, что «дурное от природы не поддается исправлению»… Я был несправедлив к тебе и не буду винить тебя, несмотря ни на что…

На сером лице Чу Ваньнина не было ни кровинки. Едва шевеля бледными губами, он все силился поднять голову, чтобы взглянуть на Мо Жаня. Глаза Чу Ваньнина были широко распахнуты. Ему хотелось плакать, но вместо слез из глаз вытекали и сбегали вниз по щекам кровавые ручейки.

Чу Ваньнин плакал.

— Но ты… – рыдая, продолжал он, – ты так сильно ненавидишь меня, что… даже в самом конце… не желаешь дать мне и пары мгновений покоя, да? Мо Жань… Мо Жань… Не надо так больше, проснись, опомнись же… Опомнись… Проснись…

Прося Мо Жаня проснуться, сам он уснул вечным сном, глядя в небо остановившимся взглядом.

Мо Жань не верил и не желал верить, что Чу Ваньнин вот так просто взял и умер.

Величайший мастер своей эпохи, всеми почитаемый наставник и его учитель, самый ненавистный ему человек, вот так просто взял и умер у него на руках, на залитом кровью берегу озера Тяньчи. Его постепенно остывающее тело вскоре совсем окоченело и стало таким холодным, что начало напоминать ледяную статую.

Лицо Чу Ваньнина было залито кровью. Опустив голову, Мо Жань какое-то время неподвижно разглядывал его, а потом поднял руку и принялся небрежно тереть его рот рукавом.

Но крови было слишком много, и чем больше он тер, тем грязнее становилось некогда такое чистое и прекрасное лицо. Мо Жань сжал губы и раздраженно продолжил тереть, сильнее нажимая рукавом, но добился лишь того, что теперь кровавые пятна покрывали лицо Чу Ваньнина целиком, так что даже его черты уже были едва различимы.

Мо Жань наконец перестал улыбаться.

Он опустил веки и тихо произнес:

— На этот раз победа твоя, Чу Ваньнин. Я не смог помешать тебе умереть.

Помедлив, он вновь открыл глаза. В ледяной тьме его зрачков, напоминавших бездонные омуты, горело жаркое пламя.

— Вот только ты тоже недооценил меня, – добавил Мо Жань. – Ты не хотел жить, и я не смог помешать тебе уйти. Однако если я не желаю, чтобы ты умирал, ты тоже ничего не сможешь с этим поделать.