Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 114 – Жоубао Бучи Жоу

Ему было очень жалко своего ученика, и он не хотел, чтобы тот продолжал спать на холодном полу, но сказать об этом стеснялся. Чу Ваньнин был уверен, что Мо Жань тут же поспешит отказаться от его предложения, и тогда он окончательно потеряет лицо. При одной мысли об этом Чу Ваньнину становилось тоскливо.

Все-таки быть Ся Сыни гораздо лучше. В облике маленького ребенка можно было позволить себе намного больше искренности.

Сегодня Мо Жань был к нему внимателен, даже вспомнил, что он любит подслащивать имбирный чай бурым сахаром. Как можно расценивать эту заботу?

При этой мысли Чу Ваньнин невольно ощутил жар в груди. В голове помутилось, и он неожиданно для самого себя буркнул:

— Иди сюда.

— Тогда я схожу в ту комнату и проверю, стало ли у соседей потише. Если да, то посплю у себя.

Обе фразы они произнесли одновременно, и Мо Жань осознал, что именно сказал Чу Ваньнин, лишь когда договорил. От удивления его глаза округлились.

— Это было бы замечательно, – поспешно согласился Чу Ваньнин. – Возвращайся к себе.

— Учитель, вы…

— Я устал. Иди.

— Ладно. Хороших снов, учитель.

Юноша вышел и со скрипом закрыл за собой дверь.

Чу Ваньнин таращился в непроглядную тьму широко открытыми глазами. Его сердце стучало как загнанное, а ладони взмокли от пота. Ему было ужасно неловко.

Он так долго был одинок, что, как полный идиот, кроху чужой заботы был готов принять за проявление к себе редкого душевного тепла.

Чу Ваньнин раздраженно перевернулся и уткнулся лицом в подушку, испытывая сильнейшее презрение к самому себе. Лицо человека из сна вновь отчетливо всплыло перед его глазами. Тот Мо Жань был точь-в-точь как настоящий, разве что выглядел несколько старше. В тот миг, когда он во сне посмотрел на Чу Ваньнина, на его лице отразилась жестокость и безумная одержимость, а глаза были такими темными, что в их глубине невозможно было ничего разглядеть.

Раздался скрип – дверь вновь открылась.

Чу Ваньнин тут же замер. Его спина напряглась, будто до предела натянутый лук.

Кто-то подошел к кровати и молча встал рядом. Затем Чу Ваньнин ощутил, как пришелец сел на постель, ноздри уловили весьма знакомый запах.

— Учитель, вы спите?

Ответа не последовало.

Мо Жань продолжил как ни в чем не бывало:

— Соседи все еще шумят.

Юноша тихонько хихикнул и лег с краю, подперев подбородок рукой. Его взгляд скользнул по окаменевшей спине учителя.

— Недавно вы предложили мне поспать рядом с вами. Предложение все еще в силе?

Ответа не последовало.

— До чего же вы, учитель, любите не обращать на других внимания. Если продолжите молчать, я опять решу, что вы согласны.

— Хм…

Когда Мо Жань услышал глухое хмыканье учителя, его черно-лиловые глаза сощурились от радости.

Если забота о Ши Мэе уже вошла у него в привычку, то поддразнивание учителя было веселой игрой, которая никогда ему не надоедала.

Мо Жань до конца не понимал своих чувств к Чу Ваньнину. Он знал лишь, что иногда при виде этого человека все его нутро начинало зудеть от желания оскалить клыки и вцепиться в него, довести его до слез, а может, до безудержного хохота. Впрочем, все это было лишь несбыточной мечтой.

Однако, как только выражение обычно холодного и бесстрастного лица учителя хотя бы чуточку менялось, и притом из-за его поведения, в душе у Мо Жаня тут же поднималась настоящая буря.