Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 113 – Жоубао Бучи Жоу

— Вам снился кошмар, и вы дрожали. – Мо Жань повыше натянул тонкое одеяло. – Мне показалось, вы замерзли, и я испугался: вдруг у вас жар. Хорошо, что ошибся.

Чу Ваньнин угукнул в ответ и повернул голову к приоткрытому окну. Небо все еще было мрачного темно-серого цвета: стояла глубокая ночь.

— В моем сне шел сильный снег, – пробормотал он.

Сев на постели, он спрятал лицо в ладонях и какое-то время сидел так, после чего со вздохом сказал:

— Должно быть, я просто устал.

— Давайте я сбегаю и заварю вам чаю с имбирем. – Мо Жань с тревогой разглядывал его бледное лицо. – Учитель, вы выглядите просто ужасно.

Чу Ваньнин ничего не ответил. Мо Жань вздохнул и, не задумываясь о последствиях, инстинктивно, будто по привычке, прикоснулся к его лбу, холодному и покрытому испариной.

— Если вы продолжите молчать, я приму ваше молчание за знак согласия.

Опешив от столь внезапной заботы, Чу Ваньнин отпрянул.

— Ладно.

Мо Жань, также не очень хорошо соображавший спросонья, оделся и убежал на кухню этажом ниже. Вскоре он вернулся с буковым подносом.

Сердце Мо Жаня вовсе не было каменным. Неважно, насколько сильно он недолюбливал учителя раньше, – то, что Чу Ваньнин примчался в Персиковый источник, чтобы вырвать его из лап пернатых призраков, тронуло Мо Жаня до глубины души.

На подносе стоял чайничек круто заваренного чая с имбирем и маленький горшочек с бурым сахаром. Юноша помнил, что Чу Ваньнин не любил есть или пить то, от чего потом першит в горле, зато обожал сладкое.

Помимо чая, Мо Жань позаимствовал на кухне паровую булочку, которую нарезал ломтями, замочил в молоке и обжарил в масле. Когда ломтики стали совсем мягкими, он переложил их на тарелку и посыпал сахаром – получилось очень простое, но весьма съедобное лакомство к чаю.

Чу Ваньнин взял в руки чашку и стал медленно пить. Мало-помалу кровь снова прилила к его щекам. Затем своими белыми, словно фарфоровыми, пальцами подцепил ломтик обжаренной паровой булочки, долго разглядывал его со всех сторон, после чего поинтересовался:

— Что это такое?

— Да так, походя приготовил. Никак не называется. – Мо Жань поскреб в затылке. – Попробуйте, учитель. Оно сладкое.

Чу Ваньнин не любил жареную пищу, потому что терпеть не мог все жирное и масляное, но стоило ему услышать слово «сладкое», как он, поколебавшись, все же поднес ломтик ко рту и откусил.

— М-м-м…

— Вкусно? – осторожно спросил Мо Жань.

Чу Ваньнин молча взглянул на ученика, потом взял еще ломтик и съел его, запив имбирным чаем.

Очень скоро чайник с тарелкой опустели, и воспоминания о кошмарном сне тоже растаяли без следа. Чу Ваньнин зевнул, улегся обратно в постель и заявил:

— Я спать.

— Погодите.

Мо Жань поднял руку и что-то смахнул пальцем с губы Чу Ваньнина.

— У вас там были крошки.

Глядя на спокойную улыбку юноши, Чу Ваньнин ощутил, как у него запылали уши. Он негромко хмыкнул и тут же отвернулся, решив больше не обращать на ученика внимания.

Мо Жань собрал посуду и отнес ее вниз. Когда он вернулся, Чу Ваньнин тихо лежал лицом к стене, и было непонятно, спит он или нет.

Тихонько подойдя к окну, Мо Жань опустил занавеску. Сзади вдруг раздался голос Чу Ваньнина:

— Ночь холодная. Не спи на полу.

— Но тогда…

Чу Ваньнин опустил длинные пушистые ресницы. Кончики его ушей пылали все сильнее. Ему очень хотелось, чтобы Мо Жань остался рядом, но, даже протерзавшись уйму времени, он так и не нашел в себе сил сказать: «Можешь поспать возле меня».