Книга Я, ужасающий, страница 106 – Кейтлин Розакис

— А ты остановил его?

— Нет. – Ярость бурлила в нем. Она была права; и злился он не на нее. – Не остановил.

— Значит, ты лицемер – или просто трус?

Гэв злобно подумал, что посмотрел бы он на нее на его месте. И тут же понял, что она бы обязательно что-то сделала. Встала бы против Зарконара, даже если бы это означало ее смерть. Ему никогда не дорасти до нее.

Он закрыл глаза. Еще раз глубоко вдохнул. Он не герой. Он снова сел в лужу. Но это не значит, что нужно бросать пытаться. Чтобы он мог смотреть себе в глаза, даже если никому больше этого не захочется.

Он пришел сюда, чтобы кое-что ей сказать. И он это скажет, надеясь, что она не бросит его слова ему в лицо.

— Прости, – произнес он. Рот ее был открыт, потому что она собиралась продолжать ругать его. Так она и застыла. – Ты была права, прости.

Какие же смешные были у них сейчас лица. Гэв даже не подозревал, что петухи могут выглядеть такими удивленными. И он вдруг озадаченно понял, что чувствует себя куда комфортнее здесь, в этой комнате, в окружении тех, кто должен быть его врагами, чем за ужином со своими союзниками.

— За что именно ты просишь прощения и в чем именно я была права? – спросила наконец Элиша.

Гэв не ожидал, что она потребует конкретный перечень.

— Э-м-м-м. За все? Во всем?

Она скрестила руки на груди.

— Если ты не знаешь, то не считается.

Фиари вертел головой при каждой реплике, и бородка его забавно колыхалась.

Гэв выдохнул.

— Ты была права в том, что намерение имеет значение. Что неважно, почему Гавракс поступал именно так, как он поступал, – если я хочу быть лучше, то и поступать я должен лучше. И в том, что я лицемер и трус. А прошу я прощения за то, что втянул тебя в эту переделку, и за то, что не знаю, как тебя из нее вытащить.

— Понятно.

Тон ее был опасно кроток.

— Я не знаю, что делаю, – признался он. – Поэтому и пришел к единственному известному мне настоящему эксперту по стратегии, в надежде, что она окажется достаточно мудрой, чтобы спасти меня от моей глупости.

Она заморгала, потом слегка покраснела. Пожалуй, это был единственный комплимент, способный произвести подобный эффект. Боги, она великолепна, с чарами или без них. Если только…

Он встряхнулся.

К принцессе отчасти вернулась самоуверенность.

— Что ж, давай проанализируем то, что нам известно. Зарконар призывает древнего бога. Я каким-то образом участвую в ритуале, скорее всего в качестве жертвы. Мы не знаем, как избавить меня от ритуала. Значит, нам нужно найти способ помешать ему.

— Не вызвав обратного удара, который убьет нас всех.

— Да. – Она вдохнула носом. – Это будет следующий шаг.

— Что, постигаешь ритуал? – Он невесело усмехнулся. – Потому что до сих пор все шло так хорошо.

— Но это было, пока Зарконар сидел в своей крепости, – медленно произнесла Элиша. – А сейчас он здесь.

— И предполагается, что это улучшило ситуацию?

— Сделало более опасной, это несомненно. Но и возможностей открылось больше. – Она задумчиво нахмурилась. – Скажи-ка, учитель. Почему у тебя так много свитков? Почему ты не выучил все это наизусть? То есть помимо очевидных текущих затруднений.

Он попытался унять сердце, бешено заколотившееся, едва разговор коснулся Зарконара.

— Потому что ритуалы требуют чрезвычайно точных действий. Идеального выполнения. Почти никто не хочет полностью довериться памяти, особенно там, где действия должны идти в определенной последовательности. Слишком рискованно.