Книга Сумерки Баригора, страница 169 – Софья Соломонова

Воспоминания об этой ночи страсти разбередили Эсмеральду. Рука сама задрала подол сорочки, в которой принцесса осталась, избавившись от рыжего платья, и потянулась к низу живота. Этому трюку Эсмеральду научила ее старая няня Анастейша, когда принцесса посвятила ее в свою тайну. «Представляй его ласки и касайся себя, моя девочка, – сказала няня, – и так ты сохранишь свою любовь даже в разлуке».

С губ Эсмеральды сорвался стон. Потом еще и еще, пока все ее тело не содрогнулось в экстазе. Анастейша была права. Почти каждую ночь Эсмеральда представляла, что она вновь там, в торбской оранжерее, смотрит в прекрасные глаза Мариуса, пока тот движется внутри нее, и с каждым разом ее любовь к нему все крепла.

С той прекрасной ночи они виделись всего несколько раз. Чудом находили возможность покинуть свои дворцы под благовидным предлогом и провести вместе несколько коротких, полных счастья дней. Но Эсмеральда всегда верила, что сам Алор предначертал им быть вместе. И вот наконец ее мечта становилась реальностью. Глубоко вздохнув, принцесса развалилась на кровати, удовлетворенная и расслабленная. Все проблемы и тревоги отступили, и ее накрыла приятная нега. Она сама не заметила, как задремала.

Когда Эсмеральда проснулась, за окном было уже темно. Принцесса потянулась в кровати и села. Во рту пересохло. Эсмеральда хотела было налить воды из кувшина, который Мия всегда ставила на небольшой стол около окна, но его там не оказалось. Эсмеральда позвонила в колокольчик – никто не отозвался. Она позвонила снова. Но даже спустя несколько минут ни Мия, ни кто-то еще из слуг не постучали в дверь. Такая нерасторопность слуг разозлила принцессу. Надув губы, она накинула на сорочку теплый плащ и вышла из комнаты.

Во дворце было на удивление тихо и холодно. Обычно по коридорам сновали слуги, но сейчас помещения оказались зловеще пустыми. Огонь в масляных светильниках на стенах едва горел. Было очень темно. Тьма будто пожирала свет пламени. Эсмеральда поежилась и плотнее закуталась в плащ. Под ложечкой тревожно засосало, но она не дала себе поддаться панике. Она у себя дома. Никто здесь ей не навредит.

Эсмеральда спустилась на второй этаж. Здесь все еще было так же тихо и безлюдно. Но вдруг до ее ушей донесся странный шум. Принцесса остановилась и прислушалась. Звуки доносились из-за закрытых дверей тронного зала. Что-то похожее на пение алорианских монахов, но более грубое, глубокое. И звук какого-то инструмента, резкий, звенящий, пронзительный.

Стараясь не шуметь, принцесса на цыпочках прокралась к входу в тронный зал и, осторожно приоткрыв дверь, заглянула внутрь.

Лишь годы королевского воспитания позволили ей сдержать крик, который так и рвался из резко сжавшихся легких.

Расширенными от ужаса глазами Эсмеральда смотрела на обнаженных людей, танцующих в тронном зале. Их тела, изукрашенные синими узорами татуировок, двигались удивительно синхронно. Некоторые из них били в бубны или дергали язычки прижатых к зубам металлических скоб, издающих скрипучий звук. Зал было не узнать. Посреди выложенного разноцветным паркетом пола возвышался ужасающий идол. В его глазах горели алым лампады. Из его пасти вырывался черный дым. А у его подножия лежало несколько окровавленных тел молодых юношей и девушек, баригорцев, а не северян. Их чистые обнаженные тела светлыми пятнами выделялись на фоне окутывающего зал темного тумана. Даже не тумана. Тьмы. Плотной клубящейся тьмы, льющейся из пасти идола, из распахнутых глаз жертв, из раскрытых в экстатическом пении ртов Ктан.