Книга Тетрадь в косую линейку, страница 703 – Марина Колесова

— То есть сеятеля, разбрасывающего облигации государственного займа, ты, как фотохудожник изобразить не можешь? Я правильно поняла? – продолжила веселиться я.

— Какого сеятеля? Какого займа? – не понял он.

— Ты меня разочаровал, Иварс. Ты не читал «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова? – я резко перестала смеяться.

— Я слышал и о книге, и о фильме, но не читал и не смотрел. Зря?

— Для меня это кладезь юмора и шуток. Поэтому рекомендую. Хотя, у современного поколения теперь несколько иной юмор. Но попробуй, вдруг всё-таки удовольствие, как и я, получишь.

— Ладно, прочту обязательно. Теперь к Флоре. Причём тут возраст? Вот причём? Она вечно юная, ей миллион лет уже быть может и в глазах мудрость и задумчивая печаль, как у тебя. Всё, не спорь пожалуйста. Не порть мне настрой. Я вижу, понимаешь, вижу тебя Флорой. А сейчас, когда смеялась, ещё больше. Задорная и весёлая Флора. Иди, переодевайся, пожалуйста.

— Ладно, как скажешь, – я взяла вешалку из рук горничной, ушла в студию, там сняла свитер и надела блузку, после чего повесила свитер на плечики и, зацепив за ближайший кронштейн, свисающий с потолка, вернулась в кабинет.

Меня усадили в кресло, и Иварс с Риммой начали что-то делать с волосами, втыкая и закрепляя зажимами в них розы. В кабинете зеркал не было, и себя я не видела. Потом меня повели в студию, Римма долго меня красила, несколько раз переделывала, потому что Иварсу не нравилось, и он ругался. Эмоционально комментируя откуда у неё растут руки и какие проблемы с цветовосприятием. Она кивала, извинялась и начинала исправлять. Наконец Иварс удовлетворённо выдохнул, что вот так более-менее нормально, и отпустил горничную. Результат я не видела.

Закрыв за горничной дверь, он усадил меня на банкетку, выставил свет, настроил фотоаппарат, и начал то поворачивать мне голову, то дёргать плечо блузки, приспуская его, то волосы перекладывать, командуя при этом куда посмотреть и что хорошее представить. Много раз щёлкал затвором, после чего просматривал снимки на экране фотоаппарата, но результат ему явно не нравился, и он вновь начинал вертеть меня и давать задания.

В какой-то момент мне это надоело, и я капризно осведомилась:

— Долго ещё? Я устала.

— Да, долго. Терпи, – отрывисто сказал он, очередной раз наводя на меня фотоаппарат.

Внутри полыхнул гнев, и я решительно встала. В это время блеснула вспышка и щелкнул затвор фотоаппарата.

— Замри так, замри! – заорал на меня Иварс, подскакивая ко мне с фотоаппаратом и многократно щёлкая со всех ракурсов.

Потом подбежал к шкафу, отодвинул створку, как фокусник вытащил оттуда ярко-красный полупрозрачный палантин набросил мне на плечи и продолжил щёлкать фотоаппаратом.

Как же мне хотелось его стукнуть. Я еле сдерживалась, пожирая его раздражённым взглядом, а он был в восторге от моего состояния и щёлкал фотоаппаратом не переставая.

Потом, видя его упоенность работой, я постепенно успокоилась, мой гнев схлынул, и я с усмешкой осведомилась:

— И как долго это будет продолжаться?

Иварс тут же опустил фотоаппарат:

— Всё. Момент ушёл, и я прекратил испытывать твоё терпение. Не сердись. Получился настоящий шедевр. Особенно когда ты вставала. Смотри.

Он подошёл ко мне, повернул фотоаппарат и начал передо мной пролистывать фотографии на его экране.