Книга Тетрадь в косую линейку, страница 702 – Марина Колесова

— Он в возрасте был, сказал, что время уже не о галочках думать, а о душе. Мол, сядет по дури девка, и точно уже с этой дорожки не сойдёт, а так мы ей шанс подарим. Хороший такой дядька, спокойный, рассудительный, мне понравился. Это он, кстати, догадался прокладку прощупать, говорит, раз дамочка на выход с сумочкой собралась, надо сумочку повнимательнее посмотреть. Я потом ему подарок хороший сделал. Машину подарил.

— Я впечатлена. Ради того, чтобы на такую необычную горничную посмотреть, пожалуй, соглашусь накраситься и попозировать немного, но никакую королевскую одежду мне не пририсовываешь и в сеть снимки не выкладываешь. Договорились?

— Хорошо. Как скажешь. А прическу ей можно будет тебе сделать?

— Она ещё и профессиональный парикмахер?

— Любитель. Заире делает причёски. Надеюсь, тебе тоже сможет.

— Хорошо.

— Скажи, а под свитером у тебя что? Можешь его снять?

— Нет, не могу. Нижнее бельё там.

— А если дам абсолютно новую кофточку, вот только из магазина, надеть сможешь? Я уйду, пока переодеваться будешь. Мне ворот у свитера будет мешать. Хотя если категорически против, оставим вариант с накидкой.

— Иварс, тебе дай палец, ты голову норовишь откусить, – поморщилась я.

— Короче, кофточку искать или лишь вариант накидки? – спросил Иварс, направляясь к двери. Горящий взгляд и весь его вид говорил, что он в предвкушении, и заранее испытывает азарт от предстоящей работы.

— Хорошо, переоденусь, – согласилась я.

— Супер! – резюмировал он и вышел.

Я вышла следом за ним и в кабинете уселась в кресло у окна. Он вернулся минут через двадцать, держа в руках стопку каких-то вещей, поверх которых лежал букет свежих алых роз, в сопровождении невысокой полной женщины примерно моего возраста, держащей в одной руке небольшой чемоданчик, а в другой вешалку с идеально выглаженной белой хлопчатобумажной блузкой с глубоким полукруглым вырезом, отороченным кружевами.

— Ты будешь Флорой, ладно? Волосы распустим и цветы вплетём, сказочно должно получиться! – обращаясь ко мне, проговорил он, потом повернулся к сопровождающей его горничной: – Римма, мне будет нужно чуть, едва заметно оттенить глаза и слабый румянец на скулах, и всё. Понимаешь?

— Иварс Джошкунэрович, а губы? Губы совсем не подкрашивать? – озадаченно проговорила та.

— Да, можно чуть поярче, но буквально на тон. Мне нужна её природная красота. Природная, Римма… она будет богиней весны и цветов, – глядя на меня проговорил он, потом рукой указал мне на блузку: – Иди, переоденься, пожалуйста и вернись сюда, причёску сделаем тут, а вот красить тебя в студию пойдём, чтобы Римма на студийное освещение ориентировалась. Хорошо?

— Богиней весны и цветов? – переспросила я и начала смеяться, потом сквозь смех выдавила: – Иварс, более хорошей шутки я не слышала. Ты на полном серьезе считаешь, что я могу быть на неё похожа? Это должна быть юная дева, я не говорю уже про внешность, даже по возрасту в лучшем случае я на Цереру или Помону тяну, да и то с трудом.

— Я художник, я так вижу, – парировал он.

— Киса, я вас как художник художника спросить хочу, вы рисовать-то умеете? – совсем зашлась в истерическом смехе я, попытавшись как можно ближе к тексту процитировать слова горячо мною любимого литературного героя.

— Намёк, что фотограф художником не является меня обижает, – нахмурился он.