Книга В плену королевских пристрастий, страница 97 – Марина Колесова

По тому как напряглись плечи Эльзы, Алина поняла, что девушка уловила смысл фразы герцога, и удовлетворенно заметила, что та, стараясь не подавать вида, продолжила одеваться.

— На танцовщицах, говоришь, проверял… что ж это показатель, они у тебя все великолепно вымуштрованы и при этом выглядят отменно, – король лукаво прищурился и взглянул на герцогиню, – Алина, ты как считаешь, имеет смысл принять рекомендации герцога? По-моему, в его словах есть резон.

— Мой государь, Вы знаете, как я отношусь к подобным советам. Вы все получите и так, проявите лишь немного выдержки и терпения, и результат будет даже лучше. Герцог кладет в основу всех взаимоотношений страх, забывая, что иногда страх порождает не покорность, а агрессию. Зачем Вам это надо?

— Моя фаворитка склонна к агрессии?

— Нет, Артур, она не склонна.

— Что ж в этом случае я не вижу причин не воспользоваться советом герцога. Я предпочитаю заставлять терпеть других, нежели терпеть сам.

Алина сердито сверкнула глазами и раздраженно проговорила: – Вы забываете, что иногда людям по делам их воздается не только на том свете, о чем Вы абсолютно не заботитесь, но уже и на этом.

— Мой государь, Вы у черты, – тихо рассмеялся герцог, – после таких заявлений моя супруга обычно замыкается и перестает говорить… Так что не провоцируете ее дальше. Вам ведь тут с ней оставаться, а когда она злобно молчит, в замке даже молоко киснет. Вы примите к сведению мои слова, но постарайтесь при этом не особенно часто демонстрировать ей методы Вашего воздействия на Вашу фаворитку, и все будет замечательно.

— Алина, – ничего не ответив на замечание герцога, король обернулся к герцогине, – ты считаешь, что воспитание покорности у подданных деяние, заслуживающее кары небесной?

— Смотря как воспитывать ее. Заметьте, ни один тиран не был счастлив, – ответила она.

— Ты считаешь меня тираном?

— Нет, на данный момент не считаю. Но меня очень беспокоят проявления беспричинной жестокости, как Вашей, так и Вашего окружения, это может стать первым шагом на пути становления Вас как тирана. Чувство вседозволенности ведь затягивает. А герцог, всячески склоняющий Вас к выбору этого пути, не понимает, что рано или поздно, но жертвами тиранов становятся и те, кто подталкивал их к этому.

— Ясно тебе, Алекс, что предрекает тебе твоя собственная супруга? – рассмеялся король.

— Если исходить из ее понятий, то я уже давно должен был бы кипеть в адском котле, прикрытом крышкой, мой государь. Так что я нисколько не удивлен. Она уже столько раз пыталась поразить меня своим яростным взглядом, что я вообще не понимаю, почему я все еще жив и до сих пор еще не там…

— Алекс, прекратите это фиглярство! – гневно произнесла герцогиня. – Этим не шутят!

— А я и не шучу. Вы, миледи, считаете меня деспотом и самодуром, отказываясь видеть насущную необходимость в наведении и поддержании порядка во вверенных мне владениях.

— В чем Вы видите порядок, милорд? В том, что сейчас любой Ваш подданный, увидев Вас или кого-то из Ваших стражников, покорно отдаст им все, что у него есть, включая дочь и жену, а потом еще покорно примет наказание за то, что мало отдал?

— Порядок я вижу в соблюдении закона. Если по закону мой подданный должен что-то отдать, он отдаст. И если должен будет за несвоевременное или недолжное исполнение закона положенное наказание принять, он примет, и не только примет, но и поблагодарит за него, а иначе наказан будет уже совсем по-другому. Потому что закон он на то и закон, чтоб выполнялся. А я его соблюдение контролировать должен и всеми, доступными мне способами, нарушений закона не допускать. А вот если Вы, миледи, законами нашими недовольны, то это вопросы уже не ко мне, а к государю.