Книга В плену королевских пристрастий, страница 99 – Марина Колесова

— Никто мне не жаловался. Скорее наоборот. Ваши стражники так запугали всех, что никто даже думать не смеет, что можно на что-то жаловаться.

— Заинтриговали… – удивленно заметил герцог, – миледи, рассказывайте подробно, что произошло, не трону я никого.

— Остановилась я во время прогулки возле мельницы. Место красивое, жернов крутится, вода журчит… Я спешилась, повод пажу отдала и пейзажем любуюсь. Смотрю, девушка идет с корзинкой полной ягод, увидела меня и сразу на колени. Я возьми и спроси ее: "Это ты в лесу столько насобирала?". Она корзинку подальше отставила, совсем на землю повалилась и, плача в голос, причитать стала: "Ваша Светлость, госпожа, помилосердствуйте, не велите сразу казнить, есть разрешение, есть все бумаги, отец сейчас принесет, если Вы минуточку подождать изволите, и ягоды я отдам, берите", и дальше в том же духе. Тут и мельник на крыльцо выскочил, потом опять в дом метнулся, вернулся с какими-то бумагами, подбежал ко мне, тоже передо мной распластался и вторить ей стал, что мол простите за нерасторопность, но все бумаги есть, и они ничего не нарушают и все отдадут, не казните только. Я понять ничего не могу, взяла бумаги, а там расписки в получении всех налогов и разрешение на сбор ягод и грибов в этом году. Я плечами пожала, велела ему встать и бумаги вернула. Говорю: "Не волнуйся, я не бумаги проверять приехала и ягоды мне не нужны. Твоя дочь меня неправильно поняла". Он разворачивается, хватает ее за волосы и вновь передо мной на колени вместе с ней: "Госпожа, позвольте, я сам ее накажу, как скажите и сколько пожелаете, не гневайтесь только…" Я совсем ничего не понимаю. "За что, – спрашиваю, – ее наказывать-то?" А он мне: "Она же Вас не так поняла. Скажите мне, я все сделаю, а ее накажу". Я в ответ: "Не надо ее наказывать. Не за что ее наказывать. Я ни на что не гневаюсь, дочь твоя ни в чем не виновата, мне она даже понравилась, очень хорошая девочка". Он тут вскакивает, за волосы поднимает дочь и начинает одежду с нее срывать, приговаривая: "Я не скрывал ее Ваша светлость, берите ее, если она Вам по нраву… берите, госпожа. Посмотрите и берите. Хроменькая она у меня только, а так хорошая". Тут уж я не выдержала и прикрикнула на него, чтоб дочь перестал позорить. А он затрясся весь, потом на колени встал и начал, плача, штаны спускать: "Накажите сами, госпожа, а то Его милость насмерть прикажет запороть за то, что я прогневал Вас, если мне к нему идти велите…"

— Ну и что Вы сделали? – усмехнулся герцог.

— Ничего. Приказала ему заткнуться, штаны поднять и в дом идти, и еще разрешила графу про мой визит не докладывать. Он был счастлив, всю землю у моих ног исцеловал.

— Мельник, говорите, – усмешка герцога стала еще явственнее, – ну он в Вирате личность известная. Сына от набора в войско скрывал, налоги вообще не платил, цены пользуясь тем, что конкурентов не имеет, поднимал так, что люди в ножки соседнему графу падали и к тому ездили муку молоть. И граф Вират никакой управы на него найти не мог. Только к нему охранников пошлет, тот в лес и пережидает там. Охрана графа мельницу не хотела разорять или жечь, вот он и пользовался, до тех пор, пока я не вмешался. А теперь видите, каким шелковым стал, даже к графу сам был готов ехать.