Книга В плену королевских пристрастий, страница 95 – Марина Колесова

— Замечательно, я всегда знал, что Вы умница, и Вам дважды повторять не приходится, – прокомментировал герцог и, подойдя к сжавшейся на полу Эльзе, продолжил, – а теперь посмотрим, на сколько сообразительна ты… Вставай.

Эльза поднялась и со страхом посмотрела на герцога.

— Я смотрю, ты уже успокоилась… это хорошо, – герцог кончиками пальцев, осторожно приподнял подбородок девушки, заставляя смотреть прямо на него.

— Ты поняла, что недозволительно вела себя с королем и заслужила наказание или это надо тебе объяснять? – пристально глядя ей в глаза, спросил он.

Эльзе было непонятно, чем так сильно она провинилась перед королем, что тот приказал герцогу наказать ее. Но, посмотрев в глаза герцога, она столкнулась с таким жестоким и безжалостно-суровым взглядом, что тут же потупилась и заплетающимся от страха языком еле слышно пролепетала:

— Я… я поняла.

— Значит, ты больше не будешь закатывать истерики, если король наказывает тебя?

— Не буду… – Эльза испуганно сжалась.

— Это хорошо, что ты сама все поняла, – усмехнулся герцог. – Пойдем.

— Да, Ваша Светлость, – Эльза покорно прошла за ним в кабинет.

Вскоре в библиотеку вернулся король, и тут же шагнул к герцогине:

— Он связал тебя, Алина? Вот ведь тварь бессердечная… – король принялся развязывать руки герцогини, потом обернувшись к кабинету, где герцог наказывал его фаваритку, громко произнес: – Алекс, ты бессердечная тварь. Как ты мог? Ты ободрал моей кузине все запястья, скотина.

Герцог, прервав наказание, неторопливо вышел из кабинета и склонился перед королем: – Я знаю, что очень виноват, Ваше Величество, и готов принять любое наказание.

— Алина, радость моя, хочешь, я накажу его? – король поднес руки герцогини к губам и стал нежно целовать запястья, на которых остались следы от шнура.

— Мой государь, я не понимаю, зачем нужно задавать мне вопрос, когда Вы прекрасно знаете ответ? Я терпеть не могу подобные спектакли. Когда все прекрасно всё понимают, но делают вид, что не понимают ничего. Или это настолько привычная игра, что Вы уже не мыслите общения без нее?

— Алина, только у тебя хватает смелости ее прерывать… конечно, жаль, но что поделать. Давай в открытую, если хочешь… Мне действительно не нравится, что герцог применяет против тебя силу. Поэтому предупреждаю, Алекс, не научишься, не используя силовых методов против супруги, настаивать на своем, очень сильно пожалеешь.

— Вы задаете невыполнимые задания, мой государь, – герцог с сомнением покачал головой. – Моя супруга слишком умна и абсолютно мне неподконтрольна, чтобы я хоть что-то мог сделать против ее воли, не применяя силу. Вам проще сразу казнить меня и найти ей нового супруга.

— Вот видишь, Алина, что получается… Итак, если в открытую, – король с улыбкой посмотрел ей прямо в глаза, – будешь вынуждать своего супруга применять против тебя силу, я казню его, и его смерть будет на твоей совести. Поэтому подумай в следующий раз, перед тем как сопротивляться. Так тебе больше нравится?

— Артур, я всегда удивляюсь: зачем Вы постоянно подчеркиваете, что ни во что не ставите преданность? Я сейчас не про герцога. Его преданность Вам поколебать подобными высказываниями невозможно, хотя, по-моему, даже зная, что это лишь способ давления на меня, услышать подобное не особо приятно… Я про принцип. Нельзя пытаться преданность и верность заменить постоянным контролем и страхом.