Книга В плену королевских пристрастий, страница 175 – Марина Колесова

А та, не говоря ей ни слова, протянула веревку паломнику:

— Берите, пес Ваш.

— Это мой пес, – Алина положила руку на голову поднявшегося пса.

— Ты не покупала этого пса, и никто его тебе не дарил. Так что он не твой. Ты спасала его от смерти, и тебе было позволено оставить пса здесь именно по этой причине. Сейчас нашелся тот, кто позаботится о нем и не даст умереть, так что псу здесь больше делать нечего, – жестко и властно проговорила мать Калерия и обернулась к паломнику: – Идите. Пес Ваш.

— Но это и не Ваш пес, матушка, чтоб распоряжаться им, – глядя ей прямо в глаза, не менее жестко проговорила Алина.

— Пес живет в обители, значит, распоряжаться его судьбой может лишь игумен, а я сейчас его замещаю. Так что пес уйдет с этим человеком, и только попробуй натравить пса на него. Пса тут же убьют, я обещаю это тебе. Так что если ты действительно любишь его, прикажи ему слушаться нового хозяина и не перечь!

— Матушка! Не делайте этого! Я умоляю Вас! – в глазах Алины засверкали слезы, и она медленно опустилась на колени перед монахиней.

— Я все сказала! Прикажи псу слушаться, если не хочешь, чтоб его заставляли силой. Ты ведь не хочешь, чтоб били его? – жестко спросила монахиня.

Заливаясь слезами, Алина, не поднимаясь с колен, обняла пса, прижалась к его голове, а потом легонько оттолкнула его от себя: – Иди, Малыш. Это друг, слушайся его.

Паломник, удивленно наблюдавший за всей этой сценой, легонько потянул веревку, но пес не двинулся с места, он удивленно смотрел на маленькую хозяйку, словно не веря своим ушам.

— Иди, Малыш, иди… это друг, – сквозь слезы повторила девочка и сильнее оттолкнула пса.

Пес озадаченно склонил голову на бок, потом посмотрел на паломника.

— Пойдем, – твердо проговорил паломник и сильнее натянул веревку.

Пес обернулся на Алину, в его взгляде явственно читалось непонимание и неверие в реальность происходящего. Он понимал, что его уводят от хозяйки, а та не только не перечит этому, так еще и ему противиться этому не дает.

— Иди, Малыш! – в голосе Алины зазвенел метал, и пес обречено вздохнув, покорно пошел следом за уводившим его паломником.

Когда они скрылись за воротами, Алина закрыла лицо руками, ее плечи сотрясали беззвучные рыдания.

— Нашла из-за чего убиваться, пса у нее забрали… – презрительно проговорила мать Калерия. – Ты бы хоть за него порадовалась. Псу там в сотню раз лучше, чем с тобой будет. Эгоистка ты, лишь о себе думаешь.

Алина медленно поднялась с колен, отвела руки от лица и пристально посмотрела на мать Калерию: – Он не сможет без меня, он любит меня… Вы ничего не понимаете… Он подумает, что я предала, и умрет от тоски. Только я его все равно не оставлю, я уйду за ним.

— Вот только не надо бездушной твари человеческие качества приписывать, не способны они на любовь. А коли по гордыне свой обратное доказать хочешь, иди, изображай и дальше свою любовь и его… не держит тебя здесь никто.

— Это Вы никого не любите, поэтому и про других такое думаете. А я люблю его, и он меня любит, я знаю это.

— Грех великий так говорить. Покайся пока не поздно!

— В чем грех? Тварь, Богом созданную, любить? Или говорить, что Вы никого не любите? Вот скажите, кого Вы любите?

— Бога я люблю.

— Тогда Вы должны любить и все, что создал Он… Весь мир, всех тварей его населяющих, всех людей… Все и всех, понимаете?… Он же все и всех любит.