Книга Кружевные закаты, страница 81 – Светлана Нина

— Я чувствую сейчас то же самое…

Денис Сергеевич недоверчиво покосился на зятя, представляя, как скоро он женится после окончания траура, этот элегантный ухоженный мужчина во цвете лет. Сам Денис вопреки прогнозам не чувствовал особенной боли – он высушился будто; все, любую привязанность и даже боль, чувствовал приглушенно.

— В любом случае, – попытался он сгладить неловкость, – нам остались дети.

Здесь Денис понял, что знает много, но недостаточно много, чтобы описать все непосвященному в перипетии судеб нескольких семей, их чувства и мечты более двадцати лет назад… Это отпечатывалось в его сознании в виде самого ценного, чем располагает старость – воспоминаний. Предоставим же обоим героям и тем, кто существует на самом деле, любезное право узнать почти все. Ведь человеческие чувства и взаимоотношения едва ли когда-либо удастся раскрыть до конца, ничего не упустив.

Почему он не рассказал это Антонине в свое время, Федотов понять не мог. Он словно все ждал, что она повзрослеет и глубже поймет произошедшее. Не станет судить мать и ее сестру за их пыл и истовую жажду вырваться из оков времени. Она была и оставалась для него ребенком, незапятнанным грубостью и пороком ребенком, и он не решался, считая, что времени открыть воспитаннице все у него будет достаточно. Теперь же, сломленный, озадаченный, он уже не заботился о престиже почивших героев той давней трагедии и, не особенно щадя их облик и высказываемые суждения, порешил открыть все Крисницкому. Тот поймет, сам имеет столько потаенных сторон…

Супружество – это тёплая куртка, которую надо терпеливо носить и в жару.

Рената Шуман-Фикус

Поджарый юноша чересчур приятной наружности удовлетворенно оглядел себя в затемненное старостью зеркало и завершил прихорашивание тем, что провел обеими ладонями по растрепанным волосам, приглаживая их. Дабы продолжить героически начатое утро, он лихо скатился по лакированным перилам огромной лестницы дома, наследником которого числился уже двадцать один год. К вящей радости слуг, сонно протирающих хрусталь перед грандиозным приемом.

Обиталище его располагалось в самом центре города Петра, окруженное со всех сторон каналами, другими особняками подобных Мартыновым избранников судьбы, владеющих семейными угодьями вплоть до Урала, мостами, теснотой и ранними сумерками. Впрочем, никого расположение строения не тяготило, поскольку семья большую часть не ограниченного досуга проводила за городом, наслаждаясь свежим молоком и прохладными рассветами. Теперь же, в преддверии Нового года, для матери Дмитрия Ефросиньи Петровны Мартыновой настала пора пышных ассамблей и утверждения своего господства в высшем свете. С первого взгляда элегантная, утонченная барыня с холеными ручками, осторожно украшенными рубинами, для представителей не своего круга чересчур отстраненная, она была величественна, священна, грандиозна… Ходили упорные слухи об ее аскетизме и набожности. Впрочем, эту легенду она с рвением поддерживала, и даже, быть может, являлась ее создателем.

Молодой человек, которому при крещении дали весьма распространенное в дворянской среде имя Димитрий, остановился у основания первого этажа своего восхитительного дома и в наплыве чувства собственного достоинства вдохнул воздух обеспеченности. Что частенько случалось у золотых детей, не обремененных нарочитой совестливостью, он не испытывал ни малейшего дискомфорта от собственного благоденствия и ничегонеделания. Скорее, он и его друзья возводили их в культ, прыская над стенаниями в духе поощрения декабризма. Это невесело. Что проку создавать проблемы самому себе? Блажь!