Книга Кружевные закаты, страница 83 – Светлана Нина

Приближался Новый год, и по обычаям того времени Мартыновы, одна из известнейших и богатейших семей в Санкт – Петербурге, закатывали пышное торжество, приглашая на него всех сколько-нибудь привлекательных и сцепившихся с успехом представителей дворянства.

Практика ставить в домах елки вошла в прочный обиход немного позднее, поэтому роскошный дом Мартыновых не венчало особых украшений. Они только вернулись из Германии и не могли дождаться встречи со старыми знакомыми, дабы вкусить сладости пунша и наслушаться сплетен. Учитывая статус почтенного семейства, все это поражало масштабом и пафосом, фейерверками и ручьями шампанского. Многие дворяне помельче и победнее страстно желали прикоснуться к их быту, восхищенные внешним благополучием. Впрочем, Мартыновы не кичилась собственной значимостью. Во всяком случае, внешне.

Бал грянул неожиданно, как показалось Дмитрию, потянув за собой каскад образов. Выскочив в шумный холл и на ходу поправляя фрак, он загадочно улыбался на всякий случай, ибо усвоил, что видимость тайны приводит к желанию постичь ее, а он – олицетворение создаваемой самим же загадки, следовательно, ему тоже причитается масса внимания. Если удавалось увидеть знакомую барышню, игриво поглядывающую на него, он непременно посматривал в ответ, пока она не скрывалась из вида, раздосадованная тем, что он не приблизился к ней Сознание собственной надобности и привлекательности наполняло его душу теплом, чуть сдобренным упоением, и не могло не повышать настроение. Дойдя до огромного зеркала, Дмитрий развернулся к нему и вновь пригладил растрепавшиеся от бега волосы, не преминув заметить, как светятся его светло – синие глаза. В сочетании с блестящими каштановыми волосами они представляли соблазнительный контраст.

Чуть расставленные в стороны протяжно – светлые глаза ассоциировались у некоторых за ним наблюдавших с впечатляюще оформленным насекомым, но целое насекомое было настолько мило и улыбчиво, что и злопыхатели не могли придраться к наружности господина Мартынова, с видом откормленного сметаной и обласканного хозяйкой кота следившего за снующими в опасной близости от его лап мышками в мелькающих нарядах. А вот с образом жизни героя девичьих грез подобных трудностей не возникало, и циркулирующие в тесном кругу сплетни о Мартынове могли вогнать некоторых впечатлительных барышень в краску. Но это не отбивало их охоты к запретному, невероятному, невообразимому Дмитрию. Ведь он так галантен и улыбчив, так статен, так сыпет комплементами, всегда попадая в самую цель… А как изгибаются его глаза, встречаясь с девичьими очами, порой призывно – кокетливыми, порой вовсе закрытыми (редка недоступность в большом свете). Что говорить, мужчинам только на руку обладание чуткостью.

Грации Дмитрию было не занимать. Не елейной женоподобной грации, а пластики охотника, здорового смелого самца. Оторвавшись от самолюбования, он перевел глаза на шумный холл и в сборище входящих в особняк лиц различил два, почему-то выбившихся из толпы именно в этот окутанный мерцанием свеч и предвкушением празднества миг.

Две его кузины – Анна и Янина Стасовы. Обе примерно одного возраста (он не помнил, которая старше), обе гораздо беднее его семьи, но появляющиеся здесь на родственных началах.