Книга Кружевные закаты, страница 207 – Светлана Нина

Сестра тоже не произвела на Константина Сергеевича… или Михайловича особенного впечатления. Задумчивая ничем не примечательная девушка, подумалось ему, пока он настойчиво вытягивал свою руку из ее холодной ладони. Ему, начисто лишенному воображения, невдомек было, что она волновалась не меньше его, отчего не могла выговорить ни слова, а лишь лихорадочно соображала, заменит ли этот Константин ее закоренелое место в сердце отца. Константин научился приписывать чувства лишь себе. Мир существовал в его воображении отдельно от него самого, будучи лишь дополнением к его смелым планам переустройства государства. Остальные существа были для него не более чем мишурой, фоном для того, чтобы делать жизнь приятной и захватывающей. Так что, наткнувшись на явное замешательство сестры, он принял его за недоброжелательность или обыкновенное безразличие, пожал плечами и благополучно забыл о ее существовании. Брата своего, на которого возлагал определенные надежды (не девчонка все-таки, от них нечего ждать), он так и не застал – тот не смог вырваться из гимназии. Что ж, учеба, безусловно, важна, хотя и жаль… Быть может, он бы пригодился.

Подойдя к мысли о пригодности Бориса Крисницкого, Константин улыбнулся и начал думать о цели своего приезда. Да, Марианна, понятное дело, убеждена, что сын вернулся на родину из-за горячего желания сблизиться с отцом… Доля правды в ее мыслях есть, но все равно Крисницкий – лишь предлог сбежать от опеки семьи и наконец-то заняться более важным, чем учеба в университете, предприятием. Ну, станет он юристом или… ммм… титулярным советником, и что? Какой смысл может быть в поддержании вялой череды ничем не примечательных, не наполненных дней? Нет, пусть его существование принесет хоть какую-то пользу человечеству. Пусть оно не будем долгим, правильным, респектабельным… Главное, не бессмысленным. С понимания этой простой истины для Кости обычно начиналось время упоенных мечтаний относительно собственного величия.

С приездом брата в жизни Алины ничего не изменилось. Константин, которого она невзлюбила с первой оброненной им пошлости, частенько стал наведываться к ним несмотря на то, что для этого ему каждый раз приходилось два часа трястись по пыльной неровной дороге в пригород. Он, как сразу поняла Алина, обладал удивительным свойством всегда и везде обращать людей на свою сторону. Что бы он ни говорил, часто анти политическое или вообще аморальное, мало кто кудахтал и косился на него. Ведь он был так открыт, мил и… Да, бесспорно, хороший молодой человек, пусть и повеса, и эгоист. Зато у него приятная улыбка. Алине эта всеобщая любовь к Косте совсем не нравилась, потому что ее никто никогда так не принимал, а чувствовать себя чем-то хуже этого незнакомца ей вовсе не хотелось.

Федотов поражался тому, как к Константину относятся окружающие, вздыхал и всячески выражал свое неудовольствие. Но ничего не мог, да и не хотел предпринять. Старик был так бесконечно уязвлен поведением Крисницкого, что не обращал внимания на кого-то еще, молча порицая и отца, как оказывается, неплохо покуролесившего в молодости, и сына за то, что тот вообще существовал. Интересно, теперь обширное состояние Крисницкого разделится между тремя его детьми? Какая жалость… Здоровье Федотова все ухудшалось, из глаз непрерываемыми ручейками высовывались слезы. Для всех в доме он стал плаксивой скучной докукой, обузой, все закатывали глаза при виде его. Надежда Алексеевна, тоже отнюдь не молодевшая, с каждым годом становилась для него насущнее. Денис Сергеевич уже не мог обходиться без ее помощи и сочувствия, поскольку всем остальным до него давно не было дела. Все жили своей, наполненной какими-то внутренними, редко выходящими наружу страстями, и Федотов чуял это, поэтому не слишком обижался.