Книга Кружевные закаты, страница 206 – Светлана Нина

В фигуре Андрея не было ничего изящного, что случается у людей, воспитывающихся в возвышенном дворянском кругу. Но это ему было позволительно и даже в какой-то мере шло. Львов четко давал понять, что не обязан заботиться о манерах и впечатлении, которое производит, и в этом таилось его своеобразная притягательность для женщин, которые ставили свободу воли выше критериев общества.

Именно это безразличие и влекло Алину, с каждым днем все сильнее и неуловимее. Поначалу она принимала это за обычную симпатию, но потом начала настораживаться. Меньше всего в жизни она хотела попасть в зависимость от другого человека. Каре-зеленые его глаза, когда в них падал солнечный свет, становились глубоко-зелеными.

Во время обыденной для дворянского круга прогулки по садам Крисницкая впервые нагнулась к нему настолько близко, что уловила запах, терпко струящийся от его кожи. Явление это привело ее в волнение. Алина не подала виду, что что-то случилось, но наедине с собой задумалась, пытаясь привлечь весь свой здравый смысл и опыт для объяснения сего феномена. Самое простое пояснение показалось ей настолько вопиющим, что она молниеносно отреклась от него, продолжая воображать невесть что.

Константин Лиговской вернулся в съемную квартиру совершенно разбитым от усталости, и, не вспоминая, что должен был предпринять поутру, запрыгнул на не застеленную постель прямо в одежде. Как это обычно происходило с ним, несмотря на то, что он привык знакомиться с новыми людьми и завоевывать их расположение, в голове его спустя час после первой встречи с семьей Крисницких вместо поглощающей пустоты зияла уже пропасть мнений, мыслей, невысказанных слов и сожаления.

Отец, его родной, кажется, отец, оказался просто выжившим из ума стариком, мнящим себя пупом земли, невозможно надменным и холодным. Мало того, что так поступил с матерью, почти злился Костя, вытаскивая из-под бока подушку и устраиваясь на ней. Так теперь еще, когда он, Константин Лиговской, собственной персоной с лучшими намерениями и попыткой забыть все явился в особняк папаши, наткнулся на его суровые брови и взгляд, все время убегающий куда-то вдаль. Такие обнаженные глаза, как будто деревья с облетевшей листвой…

Встретить своего отца так поразительно… Абсолютно чужой, незнакомый человек. Да Лиговской, которого он и не считал родителем, был ему ближе и роднее. Костя поежился. Он долго представлял себе встречу с этим человеком. Пытался уловить в нем свои собственные черты и мимику… Все оказалось прозаичнее, чем он ожидал. Крисницкий сдавленно приветствовал его, старательно сверля стену глазами. Никаких предопределений, никакой поразительной похожести, небывалой симметрии во всем… Как человек еще весьма молодой, Костя отчаянно надеялся найти кого-то, кто разделит все без исключения его идеи. А если уж речь идет о втором отце… Какой шанс, ведь родители так надоели ему своими страхами и поучениями! Константин, конечно, знал, что походит на мать, но надеялся, что и от загадочного свалившегося на голову отца почерпнул что-то.

Размышлял Костя медленно и неохотно, бессильный перед наступающей дремотой, хотя по опыту знал, что от полученного эмоционального напряжения не сможет уснуть. Никакой родовой связи, должно быть, не существует, поведение гораздо в большей степени подвержено воспитанию и влиянию среды, чем наследственности… И что он так волновался, надеясь увидеть собственного двойника, мыслящего так же, так же чувствующего и одобряющего его порывы в отличие от сдержанной и всегда настороженной Марианны? Хотя… кого он обманывает? Мнение матери и Лиговского, как и, если капнуть глубже поверхностного составления понятия о каком-либо чувстве, суждение всех остальных людей, давно потеряло для него привлекательность.