Онлайн книга «Кружевные закаты»
|
Ефросинья Петровна пришла в ужас от мысли, пусть и бредовой, что сыну в голову могло прийти жениться чего доброго на Анне! Бесприданнице! С ее жутким отцом! Она не ровня им, а он будет биться из-за нее! Госпожа Мартынова в тот момент была даже рада, что Дмитрий уже женат. А потом вспомнила, что союз его для нее в высшей степени неудачен, их расчеты на приданое обернулись отрезвлением, и утеряла довольную улыбку, приуныв. — Мама, да как вы посмели! – бушевал Дмитрий, наскакивая на неумолимое спокойствие матери. — Перестань истерить! – жестко отвечала та. – О тебе же, дурень, забочусь! — Ну здесь вы явно хватили лишку, – подала свой негромкий голос вышивающая Ирина Андреевна. Ефросинья Петровна недобро скосилась на невестку, очень опрятную и преуспевающую по виду благодаря здоровой беременности. Ее чистые волосы и хорошая кожа разозлили старшую госпожу Мартынову. Она как будто козыряла ими! — Милая, ты, кажется, пока живешь в моем доме? – спросила она без всякой угрозы в голосе, но так льдисто, что даже Ирина, умеющая сама держать марку, едва не съежилась. — Да… — Так будь добра, голубушка, – величественно выговорила Ефросинья Петровна, предостерегая, – считаться с моим мнением. Ирина стерпела в тот раз. И действовала очень тонко, постепенно и издалека. Скоро сын перестал жаловать мать, избегая объяснений и по-прежнему лобызая ей руки при поредевших семейных обедах. Умерла она в одиночестве, вдали от внуков, с унизительным сознанием проигрыша. 41 Николай с лакеем ждали Дмитрия Мартынова и его секундантов на рассвете. Все происходило в лучших традициях поединков той эпохи – сильный ветродуй, снег, поднимающийся с земли и истово бросающийся в глотку. Николай, готовый на все, нетерпеливо шнырял из стороны в сторону. Побыстрее только прикатил бы этот! То, что этот может застрелить его, и никакого возмездия, никакой чести и справедливости не настанет, Литвинов как-то не задумывался. От горячки предчувствуемой бойни у него словно поднялась температура тела, и жар передался пульсирующему мозгу, пожирая его. Все, что осталось – это бешеное желание опустошить заряд в человека, который когда-то был ему другом, что отнюдь не мешало ему прелюбодействовать с его женой. Николай подернулся от этой мысли. Снова. Когда Дмитрий прибыл, они недолго обсуждали что-то, что вылетало у Николая из памяти тут же по произношении. Он злился, что они так бездарно тратят время, и грубил. Бледный насупленный Дмитрий, которому вовсе не хотелось подвергать свою жизнь опасности, но понятия о чести требовали его присутствия и достойного поведения на этом месте, прятал голову в воротник и с надеждой смотрел на секундантов, растолковывающих правила собравшимся. — Узаконенное убийство… Прошу, прекратите, – сказал один из сопровождающих Мартынова. Николай с уважением посмотрел на этого здравомыслящего человека и, понимая абсолютную правоту и справедливость его слов, не двинулся с места. — Понимаю, что в Европе законы к дуэлянтам мягче. Но раз уж мы в России, а честь свою пятнать я не позволю… — Вы офицер, любезный? — При чем же здесь это… — Вы так распинаетесь о долге и чести… Не являясь даже военным. — И что же? Раз я не военный, коих на Руси – матушке всегда так уважали, я и чести не имею? |