Книга Кружевные закаты, страница 139 – Светлана Нина

— Ах, вот и дорогое наше семейство! – сама того не желая, разрядила обстановку Ирина, блистая ямочками на щеках, меховым воротником и благополучно – снисходительным взором устроенной женщины.

— Не чаяли встретить на подобном сборище столь родовитое собрание, – отозвалась Янина, опережая яд, готовый сорваться с языка Литвинова. Сегодня она улавливала смещения его настроений поразительно чутко.

— Мы просто решили развеяться… – засмеялась Ирина, похлопывая Дмитрия по рукаву и скользя по Анне настороженно – неодобрительным взглядом, таящем опасность при любом промахе. Той стало не по себе.

Дрожь надрывного звука семиструнной гитары нежданно вклинилась в конфликт. Разум полнился, пенился тихо-досаждающей музыкой. Николай, озлобляясь, чувствовал, что предел его терпения не вечен наиболее четко за последнее время. Когда он прощал Анне выходки, думал, что она ошибается и скоро одумается. Теперь же ясно увидел, что зря на столькое закрывал глаза. Если типичные рогоносцы настолько невразумительны, что им стоит посочувствовать, то с Николаем дело обстояло иначе.

Анна сказала нелепость в духе просвещенных в надежде, что Николай ее поддержит. Он же безразлично к остальным и пренебрежительно к ней молчал. Ему нестерпимо захотелось держать себя мерзавцем, чтобы почувствовать прелесть этого состояния.

— Конечно, – продолжала Ирина, переждав, – не совсем безопасно находиться в подобном месте, особенно учитывая, – она понизила голос, посмотрев на Николая, но, видимо, решила, что новость все же должна быть услышана Анной именно теперь невзирая на приличия, – мое положение…

После этих слов три пары глаз ненавязчиво скосились на Анну. Удар пришелся в цель – Анна и не пыталась скрыть своего беспомощного замешательства и тупой боли. Янина чуть не фыркнула, с упреком глядя на сестру, не смогшую достойно принять это известие. Николай же, напрягая голосовые связки, чтобы не сорваться на сипоту, вызванную яростью и волнением, отчеканил, в упор глядя на Дмитрия:

— Надеюсь, что ваше дитя не будет походить на вашего мужа.

Его звериная мужская сущность, годами присыпаемая, притаптываемая людьми и собой, ведь он пугался этой нечистоплотности, агрессии в себе самом (мать всегда говорила ему, что мужчины отвратительны в своих помыслах), разрывала оболочку доброты и прогрызала путь к тому, чтобы без лишних околичностей потребовать у наглеца Мартынова сатисфакции.

Анна похолодела, расширив свои мертвыми ставшие глаза. По Ирине и Янине нельзя было прочитать больше того, что они позволяли прочесть – откровенную забаву и сострадание, но и у той и у другой нежелание вмешиваться – пусть уж сами разберутся. Слишком долго и так продолжается весь это обман, перемежающийся с фарсом. Лишь Дмитрий, вместо того чтобы остановиться, пошел в наступление. Опасность, исходившая от неприятеля, тоже расшевелила в нем горячую кровь первобытных времен. «Что же он, думает, что я струшу?» – вскипел Дмитрий именно потому, что в этом отношении самомнение его было неспокойно.

Стоящие поодаль купцы любопытными мерзко – косящимися взглядами воззрились на их группу, перешептываясь. Анна даже испугалась, невольно тянясь к Мартынову как к защитнику.

Пышно и крикливо развернулось, разрослось гулянье. Ансамбли исполняли русские народные песни, от которых хотелось пуститься в пляс, а они посреди всеобщего веселья грозно косились друг на друга, выполняя древнейший мужской ритуал меряния способностями. Парадокс заключался в том, что дамский угодник Дмитрий не так уж был расположен к этому. Ведь все его силы уходили на налаживания контакта с дамами. К разряду же мужчин, которые сами по себе своей силой привлекают, не флиртуя, а даже отталкивая женщин, он не относился. Ему приходилось заигрывать и пользоваться внешностью, чтобы сделать карьеру в женских рядах.