Книга Кружевные закаты, страница 136 – Светлана Нина

Анна по привычке собралась укутаться в тяжелую шубу, дабы защитить себя от мартовского ветра, нещадно вихрящегося возле лица. Но, взойдя на крыльцо, чтобы убедится в правильности решения, она с удивлением и растущей радостью ощутила в яростном мартовском солнце и подтаивающем снеге нотки весны. Открытие, что лето совсем близко, и скоро все пойдет по-другому, поразило ее. Переполнят все пространство вокруг забытые мелкие радости и чудное настроение целый день. Словно… Словно и не было двух последних лет, и она вновь ощущала забытые запахи счастья не обремененной заботами девочкой. Проталины обнажали славно пахнущую землю, похожую больше на позднюю осеннюю, ведь именно тогда она покрыта коричневыми светлыми листьями. Вихревый полет фантазии над бесконечными лугами родимого дома окунулся в несбывшуюся жизнь Анны. Она снова была счастлива, свободна… Вот-вот, она ждала, отпустит… И даже тоска по Дмитрию, отбывшему в Италию и должному возвратиться на днях, притерлась будто. Вот-вот он должен был прибыть на родину и известить ее. За время его отсутствия она едва не извелась. Все ей казалось серым, мерзким, обыденным, все раздражало… И по мере приближения этого дня она расцветала будто вместе с оголяющейся травой на сырой земле. Вместе с взбудоражено – радостной головой внутри при мысли о скором свидании отдавался и разливался по телу ее какой-то скребущийся теплый гул, будоража воображение и заставляя невинную улыбку блуждать на губах.

Прикатило почтенное семейство на площадь, заполоненную непрестанно гудящей и шевелящейся толпой, как настоящие гуляки – на тройке с бубенцами. По дороге все трое смеялись, выбравшись на время из внутренних своих противоречий. В общем и целом, ни сестрам, ни Николаю не была свойственна любовь к шумным праздникам и русским обильным застольям, но сегодня был особенный день, пропахший надеждой и маслом на сковородах. Анна заливисто смеялась, показывая ухоженные зубы, следить за которыми ей стоило немалого труда. Зубной порошок, упакованный в неудобные пакетики, то и дело рассыпался, а жесткая щетка из конского волоса царапала десны. Но Анна мужественно терпела это ради приятной улыбки. Жестокосердный ветер бросал ей в лицо брызги смога, отлетающего из-под лезвий снега мельчайшими частицами образующейся тучи.

Разгул народа поистине не знал пределов, когда принявшая положенный для выхода на люди приветливо – отстраненный для пущего интереса вид Анна, подвыпивший Николай, которого дворовые заставили опробовать самостоятельно сделанный самогон и Янина, как всегда, чересчур уравновешенная, спрыгнули с саней в снег и потекли в толпу. Розовые от легкого солнечного морозца лица разодетых в красные сарафаны и меховые полушубки баб мешались с пестрой ребятней, бородатыми купцами, выкрикивающими приказания молодцам, пекущим блины и смиренными девицами, только и ждущими, как бы добрые молодцы примкнули к их скучным группкам. Дородные матроны с выводками ребятишек степенно вышагивали по ярмарке, покрикивая на меньших детей и на тех, кто по нерасторопности пихал их.

— Ух, чего удумал, смерд! – кричала одна, распухшая словно бочка, пихая локтями обидчика, съежившегося под угрозой хорошенькой затрещины.

Замахнувшись на хилого скомороха, она неожиданно поскользнулась и упала, размахивая громадными бусами на своем внушительном декольте и засветив нижние юбки.