Книга Однажды, в давние времена…, страница 96 – Сиратори Каору

В голову пришла вдруг неожиданная мысль: ведь всё это могло быть её жизнью. Москва, МГУ… Работала бы сейчас переводчицей-японисткой, где-нибудь на Дальнем Востоке. Может, даже в Японию съездила бы… И не было бы ни педа, ни школы, ни… Катя взглянула на шагающего рядом Андрея… И вовсе никакие не сомнительные они, их эльфы… Она прикрыла глаза и представила себя опять студенткой, первокурсницей ИСАА. Интересно, они в одном общежитии жили бы или в разных? А если люди женятся тут, им отдельную комнату дают?..

— … Катя? — она почувствовала, что Андрей сильнее сжал её ладонь и очнулась от своих мыслей.

— Извини, задумалась. О чём ты говорил?

— Я говорю, махнём сразу в общагу?

— А ты там договорился уже, где меня поселить?

По его внезапно ставшему задумчивым лицу, она поняла, что этот момент он на радостях упустил.

— Ну тогда давай лучше не рисковать: сам понимаешь, не хотелось бы на полу спать. Мне тут несколько адресов дали… — Катя порылась б своём пакете. — Вот, номер один. Дом колхозника. Говорят, почти всегда места есть.

Метро, автобус, опять метро, с пересадкой, опять автобус… Как тут люди живут? Хотя привыкнуть, наверное, ко всему можно. Андрюша, похоже, совсем уже освоился…

— Ну вот и наши пенаты. ФДС, филиал дома студента. Мехматский корпус — шестой, там, по диагонали, сразу за столовкой. Пожрать не хочешь, кстати?

— Нет пока — я в дорогу бутербродов наготовила. А что это за магазин мы прошли?

— «Балатон», венгерский. Можем попозже зайти. Или завтра.

— Давай. Хочу Свете подарок купить — она меня подменяет эти дни.

— Тогда возьми бутылку «Токайского». Отличная вещь, наверняка понравится. У вас там такого не бывает.

«У вас…» Естественно. Сейчас его жизнь — здесь, а возвращаться он будет только в гости. И это уже навсегда: после окончания «здесь» просто станет где-то ещё…

— Я вообще-то думала из бижутерии что-нибудь… Но, может, ты и прав: она хорошее вино любит.

ФДС оказался почти точной копией их педовской общаги, такая же типовая пятиэтажка с умывалками по концам коридора и холлом посредине. И ощущение было, как тогда — когда тётя Люба дала им в конце лета комнату…

Андрей бросил взгляд на часы и высвободил у неё из-под шеи руку.

— Одеваться пора. Мои там пивом, наверно, упились уже, скоро явятся. Ты уезжаешь когда? В воскресенье?

— В ночь с субботы, ближе к утру уже.

— Так рано? А почему не на нашем?

— На нём я к началу уроков не успеваю, даже если прямо с вокзала на такси. Иначе никак не получалось, извини. Еду с Киевского, с пересадкой. Проводишь? В зале ожидания посидим, поболтаем.

— Конечно. А поезд у тебя во сколько точно?

— В полпятого.

— Тогда давай прямо к нему и подойдём — отсюда это не так далеко, часа полтора пешком максимум. А ночью по Ленгорам пошляемся.

— Хорошо, — улыбнулась она, — как скажешь.

— А перед этим, если хочешь, можем на скачки сходить.

— Ты играешь на скачках?! — ужаснулась Катя.

— Да нет, ну ты чё? Это просто танцы здесь почему-то так называются. Так хочешь?

— Конечно. Обязательно сходим. А как ты меня своим соседям представить собираешься, кстати?

— Почему, собираюсь? Уже представил, заочно. Как свою жену.

От неожиданности Катя замерла, как стояла, с носком в руках.

— Ну, будущую, — уточнил он, явно довольный её реакцией. И с ехидной ухмылкой прибавил: — Это чтоб у них никаких мыслей дурных насчёт тебя не возникало. А то знаю я их.