Книга Однажды, в давние времена…, страница 95 – Сиратори Каору

— Какие грустные стихи… — вздохнула Катя, когда пластинка кончилась. — Твой подарок… Он ведь тоже как осенний листочек…

— Кать, ну что за похоронное настроение, — Андрей прижал её покрепче. — Может, подарок действительно не самый удачный — но уж точно не последний.

— Нет, что ты, замечательный, — она прильнула к нему. — Я её каждый день слушать буду… И хвастаться ещё — забыл? Но ты же знаешь, какая я мнительная… Кажется, вот уедешь ты — и всё у тебя изменится. Новая жизнь, друзья, тревоги, радости… А я останусь в прошлом, как старая забытая кукла… Ты не слушай меня — и не отвечай: это я так, для себя. Какую-нибудь совсем уж глупую глупость сказать, чтоб самой смешно стало… — Катя беспомощно улыбнулась. — Помнишь фильм на Новый год? Там ещё песня была, потешная такая, про тётю и собаку. Её недавно по радио передавали. И я подумала… Я настолько привыкла терять всех, кого любила — и кто любил меня — что, наверно, инстинктивно уже не позволяла себе ни к кому привязаться. Пока тебя не встретила… А сейчас вот тебя ужасно боюсь потерять. И, как дура, рада этому…

Вадим размахивал над головой сложенным вчетверо бланком, ловко уклоняясь от всех попыток Андрея завладеть им.

— Вадька, ну кончай! Достал уже своими интернатскими штучками. Дай сюда!

— А ты пляши.

— У меня, может, случилось что.

— Случилось. Но ничего плохого кроме хорошего.

— Ты прочитал?!

— Телеграмма — послание открытое, — ничуть не смутился Вадим. — Ну а вдруг бы там и правда, что плохое? Я должен был бы тебя подготовить. И за проявленную заботу тебе даже сплясать жалко?

Видя, что иного выхода нет, Андрей махнул рукой и изобразил нечто, отдалённо напоминающее лезгинку. Только вместо того, чтобы отдать бланк, Вадим развернул его и с интонациями диктора ЦТ начал:

— Как сообщает с мест наша специальная корреспондентка… которую, заметим, зовут отнюдь не мама…

Но тут Андрею удалось наконец выхватить телеграмму у него из рук. На криво наклеенных обрывках телетайпной ленты значилось:

ПРИЕЗЖАЮ ПЯТНИЦУ МОСКОВСКИМ КУРСКИЙ ВАГОН

СЕМЬ ВСТРЕТЬ ЕСЛИ СМОЖЕШЬ ЛЮБЛЮ ЦЕЛУЮ=КАТЯ-

— Мужики, не, ну вы хоть раз видели такую цветущую физиономию? — не унимался Вадим, обращаясь к двум другим обитателям комнаты.

— Судя по реакции, — поднял глаза от конспекта не обращавший до того внимания на происходящее Жора, — некая пассия приезжает поздравить лично.

— В точку!

— Вот так и рушатся все великие начинания. Из-за баб, — не оборачиваясь, констатировал стоящий у окна Санька — продолжая пялиться на двух достаточно легкомысленно одетых девиц, играющих на спортплощадке в бадминтон. — Плакало, значит, завтрашнее пиво…

— А ты уж и обзавидовался сразу, — насмешливо бросил ему в ответ Андрей. — Напомни лучше, как, ты говорил, температуру для врачихи набить?

— Капля йода на кусок сахара, за дельта-тэ до — минут десять-пятнадцать. — Будет тридцать семь и две, освобождение на два дня с гарантией.

— А йод у нас есть?

— К девкам сходи. И в гастроном за сахаром, кстати. Твоя очередь.

— Ага… Завтра, надеюсь, никто больше не сачкует?

— Да вроде не собирались… — протянул уже опять уткнувшийся в конспект Жора.

— Ну вот и отлично. И ещё. «Тайвань» никуда не отменяется, после третьей пары — как договорились. В мыслях я буду с вами. И спешить вам совершенно некуда.