Книга Однажды, в давние времена…, страница 57 – Сиратори Каору

— А с чего б это они вдруг млекопитающие? — запальчиво возразила она.

— То есть как это, с чего?!

Катя задумалась и сконфужено признала:

— Ну да, тут ты, пожалуй, прав…

— И хвост у них горизонтальный, — решил развить успех Андрей. — Значит, они не рыбы, а китообразные, вроде дельфинов. А дельфин утонуть очень даже может.

— Чепуха! У дельфинов чешуи нет.

— Так значит, и у русалок нет!

— Ах нет? Хорошо-о… — произнесла она вкрадчивым голоском. — Тогда объясни, пожалуйста, чем же это моя «русалочья» юбка такая русалочья?

— А это тут вообще ни при чём, — Андрей понял, что проиграл, но признавать поражение не хотелось.

— При чём, при чём. При том самом. Ты от вопроса-то не увиливай.

— Ну хорошо, пусть будет чешуя. Но всё равно, не могут млекопитающие икру метать: это ж какие у них икринки должны быть!

— А мы, русалки, на икру и не размениваемся. Мы — живородящие, как акулы! — хищно клацнула на него зубами Катя. — Что, страшно? И по зоологии у меня, между прочим, пять было. В отличие от некоторых.

На берегу они выпили по очереди из горлышка ещё немного вина, и Катя начала чистить апельсин — как вдруг сказала, с досадой в голосе:

— Эх, чёрт! Яблоко надо было купить.

— Яблоко? — удивился Андрей. — На кой оно нам?

— Первые люди? — игриво взглянула она на него. — Адам и Ева — забыл?

— А-а… точно! Ну, будем считать, что ты соблазнила меня вот этим апельсином, — Он забрал его у неё, разломил пополам и сунул обоим в рот по дольке. — И, кстати, о первых людях. С русалками ты меня, может, и уела, но вот зато в другом я оказался абсолютно прав.

— А это ты о чём?

— О шкурах!

— Каких шкурах?

— Без которых мы тут с тобой прекрасно обходимся, — засмеялся он, падая на спину и роняя Катю на себя.

— И даже без фиговых листков! — расхохоталась она в ответ.

— Ну а где б мы их здесь взяли-то, сама подумай?

Катя опять села и с сожалением взглянула на него.

— Троечник. В ботанике ни чер-та не петришь. Фига — это то же самое, что инжир.

— Серьёзно? Ну, значит, мы точно в раю.

— Но самая-то прелесть, что бога нет.

— А это ещё почему?

— Так выгнать же некому!

Минутная дорога от моря показалась ей вечностью. Только бы не встретить никого… Как ни убеждала себя Катя, что «сбегать перед завтраком на пляж» — это ну вот нисколечко не подозрительно, чувство было, что стоит лишь кому-нибудь увидеть их сейчас вместе — и все сразу подумают что-то не то. То есть, как раз то…

Всё, дошли. В вестибюле пусто… У неё немного отлегло от сердца…

— Утро доброе! Ранним пташкам — наш физкульт-привет! — послышался вдруг откуда-то с галереи бодрый голос. — А я гляжу в окно — идут. Уже окунуться успели? Мо-лод-цы! — по лестнице навстречу им сбежал, благоухая «Шипром», Сергей Анатольевич. — Каждый вечер собираюсь тоже пораньше вставать начать — но что-то никак пока.

— Да это всё Кузнецов, — от растерянности Катя забыла даже поздороваться. — Проснулся ни свет ни заря, меня зачем-то поднял. Скучно ему, понимаешь, стало.

— Ну, ясно, — с совершенно натуральным возмущением вступился за себя Андрей. — У вас чуть что — сразу Кузнецов виноват. Сами жаловались, ах-ах, всё утро пропадает. А как вытащишь вас — так никакой тебе благодарности.

— Вот! Видели? — этот поворот к шуточной перепалке как-то мгновенно вернул ей уверенность. — С какими детьми приходится работать. Перечат на каждом шагу. И вы думаете, в классе они лучше?