Книга На острове любви, страница 36 – Шерил Сойер

— Правда? Как же она вас сегодня отпустила?

— Маркизе нездоровится, а у мадемуазель де Леспинас возникли неожиданные дела. — Айша заговорила тише. — Сегодня им нанесет визит месье д'Аламбер. Иногда его тайно впускают в дом раньше положенного часа, и тогда мадемуазель де Леспинас уединяется с ним. Я не могла лишить ее беседы с глазу на глаз с гостем, который приносит ей такую радость. А гость ведь такой умный.

Ги широко улыбнулся:

— Старый проказник.

— Больше ни слова. Если это дойдет до ушей маркизы, жизнь в монастыре Святого Жозефа станет невыносимой.

— Он влюблен в нее, это ясно. Но не волнуйтесь, это касается только их, и так оно будет и впредь.

Разговаривая с маркизом, Айша и не обращала внимания на других гостей. Это отчасти рассеяло ее беспокойство, но картины землетрясения то и дело вспыхивали перед ее мысленным взором.

Впервые за долгое время Айша задумалась о своем появлении на свет в грязной задней комнате мастерской в Форт-Рояле и о страшных мучениях матери. Судьба распорядилась так, чтобы ее с первого дня жизни подстерегали опасности и рабство. Родители Айши, кем бы они ни были, даже не нашли куска ткани, чтобы завернуть новорожденную. Она выжила потому, что ее забрала Лори и таким образом обманула судьбу.

Должно быть, Айша снова прикоснулась к броши, ибо маркиз посмотрел на украшение и спросил:

— Как звали вашу мать?

— Мне нельзя говорить об этом.

Ответ прозвучал более резко, чем ей хотелось, но маркиз только вздохнул.

После ужина гости перешли в богато обставленную гостиную, увешанную яркими гобеленами. Хозяйка заговорила о висевших на стенах сокровищах. Когда она умолкла, все собрались вокруг нее.

— Это мой любимый гобелен, — сообщила мадам де Кавиньяк. — Эти люди — индейцы из Северной и Южной Америки. Как экзотично!

Айша рассматривала ползучие растения и тропические листья. Охотники с перьями в волосах и коротких юбках держались за пояса. На самом верху парили неизвестные птицы, а от их ярких перьев к наконечникам стрел охотников тянулись едва заметные линии.

— Что скажете, мадемуазель де Нови? — спросила хозяйка дома.

— Живописная фантазия.

— Да? Но уверяю вас, действительность не менее поразительна. Вам стоит взглянуть на гравюры в книгах о путешествиях моего мужа — все они взяты из реальной жизни. Похоже, он это видел… в Бразилии. Или на островах Карибского моря? Как бы то ни было, — она указала на гобелены, смущенная тем, что не знает точного ответа, — жизнь в тех краях очаровательна.

— Но совсем непохожа на нашу.

Видно, Ги де Ришмон решил отвлечь графиню де Кавиньяк от своей юной знакомой.

— В охотничьей сцене мадемуазель де Нови хотелось бы увидеть чуть больше труда и грязи. Я согласен с ней: даже наши французские картины, изображающие охоту, кажутся чересчур аккуратными.

— Я говорю о коренных жителях, — насмешливо заметила Айша, явно разозлив хозяйку. — Эта картина соответствует тому, что Руссо рассказывает об индейцах, живущих на островах Карибского моря. Все это чепуха.

— Насколько я помню, Руссо не идеализирует острова Карибского моря, — вставила Софи де Бувье. Ее мечтательное настроение совсем исчезло. — Он считает, что коренные жители ведут очень простой образ жизни.

— Но он все-таки идеализирует их. Он заставляет их прыгать по джунглям, будто они свободные духи, собирать фрукты, когда они голодны, причем каждый из них живет в своей маленькой естественной вселенной, принимая решения только за себя.