Книга На острове любви, страница 35 – Шерил Сойер

Никто из гостей не заметил этого напряженного мгновения, за исключением Ги де Ришмона. Он вежливо поздоровался с Жервезом де Моргоном и беседовал с ним, пока все не начали спускаться вниз. За столом маркиза усадили рядом с Айшой, а Жервеза де Моргона — по другую сторону стола рядом с хозяйкой дома. Айша догадывалась, что ее сосед спросит о том, что произошло наверху, поэтому заговорила первой:

— Рада видеть вас в Париже. Я уже опасалась, что погода задержит вас дома.

— Нет, я писал. Меня захватила одна мысль, и я никак не мог отделаться от нее. Думаю, теперь мне это удалось, но приехал в Париж, чтобы убедиться в этом.

— Как мудро, — растягивая слова, заметила Софи де Бувье, сидевшая по другую сторону стола. — Ни одна мысль долго не проживет на званом ужине в Париже.

— Вы совершенно правы. Надеюсь, мои собеседники навсегда истребят ее.

Хозяйка дома приподняла брови.

— Или придумают что-нибудь лучше.

— Расскажите нам, что это за мысль, маркиз, и мы посмотрим, чего она заслуживает, — промолвила хозяйка дома.

Ги де Ришмон подался вперед и отвернулся от Айши. Она слушала рассеянно, удивляясь странному интересу Жервеза де Моргона к ее броши. Айша убеждала себя в том, что он не помнит об их встрече в Нанте, однако сегодня поняла, что Жервез проявляет интерес к ее прошлому. Но даже если предположить самое худшее и допустить, что, увидев Айшу, он узнал ее, могли ли инициалы матери поведать ему больше, чем ей самой?

Между тем Ги де Ришмон говорил:

— Моя мысль возникла после того, как я познакомился с одним манускриптом. Надеюсь, вы имели счастье не читать его. Его написал Пьер Купе.

— Небеса открыты пред всеми людьми? — спросил Кавиньяк.

— Конечно, мы, маленькие людишки, не читали его, — язвительно заметила Софи. — Это произведение вот уже сорок лет не покидает списка запрещенной литературы.

Маркиз продолжил:

— Как утверждает Купе, в Библии сказано, что все, святые и грешники, после смерти попадут на небеса. Когда я был молод, меня это обрадовало. С тех пор я изменил свое мнение. Неужели я, войдя во врата Царства Божия, встречусь с теми же людьми, которых мне пришлось терпеть на земле, причем без всякой надежды избавиться от них. Боюсь, в потаенных уголках рая найдется не больше радости, чем в таких же уголках ада.

Софи застыла над тарелкой, ее глаза сверкнули.

— Мы ждем волшебную фразу: «Присутствующих это не касается», иначе в наказание за этот вечер вы угодите прямо в чистилище.

— Присутствующие, — маркиз поклонился, — пожелали узнать мою мысль: развить ее они могут сами. В заключение скажу: если ад предназначен только для наказания грешников, а все грешники находятся в раю, то разница между раем и адом исчезает. Как я и опасался, это одно и то же.

Софи положила вилку и возмущенно осведомилась:

— Неужели такую мысль следует преподносить избранному обществу? Месье де Кавиньяк, я жду вашего приговора этой мысли, втягивающей нашу компанию в теологическую дискуссию.

Кавиньяк поднял бокал:

— Утопим ее в легкомыслии?

— Идет, — ответила Софи де Бувье.

Маркиз рассмеялся и обратился к Айше:

— Чем вы занимались в последнее время?

— Читала, как обычно. Я изучаю Жан-Жака Руссо, но боюсь, мадам де Бувье отнесется к нему столь же сурово. — Однако Софи уже завела разговор с гостем, сидевшим слева от нее, и не откликнулась на слова Айши. — Эту неделю я провожу в гостях у мадам Дюдефан.